Ванька-ротный

– Товарищ лейтенант, это несолидно! – произнёс он, как бы угадывая мои мысли. Я нехотя взял кружку, хлебнул разогретый сухой спирт, во рту и горле у меня остался жирный, застывший осадок. Такое впечатление, как будто в горле застыла расплавленная сальная свеча. Я стал запивать из другой кружки, но слой воска остался во рту и по-прежнему першил в горле. \Горячая вода больше в горло не лезла.\ В голове затуманилось, и внутри где-то зажгло. – С Вашего разрешения! – сказал старшина и проглотил разогретую порцию из кружки. – Жрать не дают! Курева целый месяц нет! Спирт для подогрева пищи – пожалуйста! На хрен солдату подогревание. Ему побольше и посытней в котелок наливай! А тут таблетки, как больному, пожалуйте. Политрук со мнением старшины был согласен, хотя подобных суждений о кормёжке не высказывал. – Разрешите идти к солдатам? – обратился старшина к политруку. – Иди! Но учти! По одному глотку, не больше! Не беспокойтесь, товарищ политрук. Больше одного глотка никто не получит. \Я было хотел попробовать два раза, да горло заткнуло, еле горячей водой промыл.\ Вечером началась и закончилась проба сухого спирта. Потому что на следующий день, когда старшина с заявкой явился на склад, там уже знали, куда и зачем этот спирт выпрашивали в роты. На ящики с сухим спиртом наложили арест. Сутки на мельнице проходили лениво и однообразно. Но солдаты – народ дотошный. Спит, спит, а потом найдёт себе какое-нибудь дело по душе. В одном из лотков загрузочного бункера, что был на мельнице под самой крышей, солдаты нашли с полмешка немолотого зерна. Когда его ссыпали и замерили ведром, то оказалось ведра три. Приводные колёса на мельнице не работали, огромные жернова вручную не покрутишь. Немолотое зерно приходилось мочить и варить. Но каши, как ожидали, из нерушеного зерна не получилось. Жевали набухшие горячие зёрна. Они скрипели на зубах. Ели молча, старательно жевали. Все были довольны. Добытых трёх вёдер хватило на несколько дней. Ели досыта. Растягивать не захотели. Через неделю всё равно всё кончится. Зерно быстро кончилось, и опять наступили голодные грустные дни. Искали съестное и рыскали повсюду. Проходили дни, но ничего не могли найти. Обычно в голодные дни солдаты на мельнице притихали, расходились по своим лежанкам и больше лежали на боку, чем слонялись без дела. Сонное состояние перекидывалось на всех. Спячка, как болезнь, как зараза, придавливала людей, и они ложились, закрывали глаза и старались ни о чём не думать, ничего не видеть. Если случалось какое происшествие или появлялся вдруг старшина, слышалась перебранка, солдаты начинали подниматься. Так было и в этот раз. Прибежал запыхавшийся солдат и с порога закричал, что он нашёл съестное.