Ревность волхвов

Я вышел из компьютерного центра и засунул файл с фотками в бардачок «Хонды». Подумал, что мне надо убить еще пару часов, остававшихся до встречи с бритоголовыми друзьями. Возвращаться домой не хотелось. Все по той же причине: я не хотел видеть ни Женю, ни Лесю, ни Петю, ни Саню… Да никого из нашей группы!

Я вышел на главный променад поселка, тянущийся вдоль склона. Зашел в первый попавшийся бар. Подстегнуть себя еще одной чашкой кофе после полубессонной ночи не помешает. Я сел за столик с видом на склон и улицу. На освещенной горе нарезали свои синусоиды лыжники и бордисты — это создавало атмосферу радости и праздника. На переднем плане, по улице, шли спортивно одетые люди.

Я принялся за любимую игру: вычислять в толпе соотечественников. Надо сказать, что с каждым годом это становится все сложнее. Россия успешно интегрировалась в мировую цивилизацию, а россияне, особо москвичи и питерцы, мимикрировали под западников. Конечно, когда променад вдруг рассекала мадам в шубе, юбке выше коленей и сапогах на шпильках, все сразу становилось ясно. Но большинство туристов были неразличимы. И даже пресловутый славянский тип лица мог на поверку принадлежать финну, чеху или даже французу.

Когда я покончил с первой чашкой эспрессо и размышлял, взять мне вторую или перейти на глинтвейн (а может, на пиво?), мимо витрины прошествовали две очень знакомые фигуры. Одним из них был мой румяный друг Саня. Вторым — бедный рогоносец Петр Горелов.

И только у тех, кто уже бывал на небольших курортах, подобных вопросов не возникнет. Маленький городок, не очень много подъемников и трасс, поэтому можно быть уверенным: если ты утром вдруг приметил незнакомца или незнакомку, в течение дня почти наверняка повстречаешься с ним (или с нею) еще как минимум раз, а то и два: на улице, на подъемнике или в баре.

А уж наши коттеджи, казалось, специально предназначены, чтобы подглядывать и особенно подслушивать. Они очень походили на коммунальные квартиры — разные спальни и одна кухня и ванная на всех. Разница заключалась лишь в том, что российские коммуналки, как правило, всегда располагались (и до сих пор еще располагаются) в старых домах с толстыми стенами. А в здешних домиках перегородки чуть ли не фанерные, поэтому каждое слово, произнесенное в спальне хотя бы вполголоса, запросто слышно в гостиной. Чтобы сохранить секреты, в спальне надо шептаться, при этом включив в гостиной телевизор.

Итак, меня нисколько не удивило, что я заприметил на улице Саню с Гореловым. Возможно, они как раз для того и смотались из коттеджей, чтобы никто не подслушал их разговор. Что ж, тем больше у меня оснований постараться расслышать, о чем они говорят.

Я выскочил из бара, на ходу натягивая пуховик, и бросился вслед за ними.