Ревность волхвов

Я подумал: чем ворочаться с боку на бок, лучше уж я запишу происшедшее, может, мне станет легче, и я смогу осмыслить все, что случилось, понять, что к чему.

Четвертого января снова случилось множество неожиданностей. Да что там — настоящих драматических перипетий. Но обо всем по порядку.

К десяти утра шесть файлов-портретов были у меня готовы. Я ни для кого не сделал исключения: ни для вдовы Насти с ее стопроцентным алиби, ни для моей случайной любви — хромоножки Женьки, ни для сыщицы Леси. Принтер я с собой, разумеется, в поездку не потащил, поэтому решил сбросить фотки на флэшку и сгонять с ней в поселок. Уж там точно найдется фотоателье.

Как раз начинало светать. Обитатели нашего домика — Иннокентий с Валентиной и Саня — только пробуждались. (Настя по-прежнему оставалась в другом коттедже, рядом с подругой.) Поневоле позавидуешь людям: никакие убийства, следствия, подозрения не влияли на их здоровый сон. Я же предпочитал сладким объятиям Морфея то любовь, то графоманию, то частный, блин, сыск, поэтому чувствовал себя разбитым.

Я выпил очередную — третью, по-моему, с утра — чашку кофе, оделся и впрыгнул в свою «Хонду». Может быть, мне грезилось, но салон вроде бы до сих пор хранил запах Женькиных духов и нашей с нею греховной любви.

Я взял курс на коттедж номер два. Мне хотелось поговорить с Лесей. Интересно, слышала ли она — или, может, даже видела, — как я ночью умыкал Женю? Заметила ли, как та в половине третьего вернулись домой? И если да, какие выводы сделала из случившегося? Впрочем, Олеся Максимовна далеко не дура… Какие уж тут выводы… Однако оправдываться перед ней я не собирался. С какой, собственно, стати? И какого, спрашивается, черта? Кто мне Леська? Да никто!

А ведь во втором домике я мог в тот момент повстречаться и с Петей Гореловым, и с Женькой… Совершенно непонятно, как мне вести себя с ними? Эх, насколько я усложнил себе жизнь вчера ночью…

Леську я заметил на крыльце коттеджа — она как раз смазывала свои беговые лыжи. Слава богу, ни заходить в дом, ни здороваться с четой Гореловых мне не придется.

— Привет, — Леся отвечала ровно и холодно и на меня не глядела — из чего я сделал вывод, что она прекраснейшим образом заметила и адекватно интерпретировала ночную эскападу.

— Поеду отпечатаю фотки наших девушек, — доложился я, — чтобы предъявить сегодня бритоголовым. — Я улыбнулся. — Тебя буду предъявлять в первую очередь.

Девушка не приняла шутки и, по-прежнему не поворачиваясь ко мне, продолжала натирать лыжи. Казалось, от нее исходит ледяное облако.

— Езжай, если хочешь, — равнодушно молвила она, — но это совсем не обязательно.

— Я же обещал… А ты, как руководитель следственной бригады, присмотрись к моему дружбану Сане, — продолжил я. — Подумай, на какой крючок его ловить.