Тьма после рассвета

 — Серьезный мальчик, хорошо учится, с раннего возраста приучается к ответственности. Значит — что?

— Что? — послушно повторил следом за ней Гордеев и снова почувствовал себя нерадивым учеником, которому учитель никак не может втолковать простую теорему.

— Значит, он считает себя старшим и ответственным за свою девочку. И если с девочкой случилась беда, то он виноват.

— Но он же не виноват! — возмущенно воскликнул Виктор. — Он-то при чем?

Надежда вздохнула.

— Витя, Витя… Известно ли тебе, что думают дети, когда разводятся их родители?

— Мои родители не разводились, — сердито буркнул он."

"— Не огрызайся. Дети и подростки уверены, что весь мир вращается вокруг них. Так у них мозги устроены. Все, что происходит, имеет к ним самое непосредственное отношение. Ребенку хорошо — и все вокруг должны прыгать от радости, и он искренне не понимает, почему кто-то не радуется, если счастлив он сам. То же самое с бедой. Если она случилась — значит, он виноват. Родители развелись потому, что я плохой, не заслужил родительской любви, сделал что-то не так. Папа не от мамы ушел, папа ушел конкретно от него, ребенка. Понимаешь? Мальчику нравится девочка, девочку увезли плохие дяди, эти же плохие дяди выкинули его из машины где-то на дороге. Кто виноват? Плохие дяди? Нет, виноват сам мальчик. Недоглядел, повел себя безответственно, не предотвратил, не защитил, струсил, не дал сдачи. Говорить потом он будет совсем другое, потому что не захочет, чтобы его винили и наказывали. На словах причиной беды будут, разумеется, плохие дяди, но внутри себя, в своей голове, в своей душе он будет винить себя и только себя.

— Но это же неправильно!

— Витя, это дети, — терпеливо повторила Надежда Андреевна. — Ты мыслишь, как взрослый человек, который хорошо понимает причинно-следственные связи. Подростки этих связей еще не понимают. Они вообще, честно говоря, мало что понимают во взрослой жизни. Ты же юрист, ты прекрасно знаешь, что уголовная ответственность наступает с четырнадцати лет только за некоторые преступления, а за подавляющее большинство преступлений — лишь с восемнадцати. Это ведь не с потолка взялось, не из пальца высосано. Это результат многовековых наблюдений за детьми и подростками. Они думают и чувствуют не так, как взрослые. Они другие.

Гордеев молчал.

— Витюша, мне, право же, просто неловко объяснять тебе такие прописные истины. Мне казалось, ты должен понимать их гораздо лучше меня.

— Да я понимаю… Просто мне никогда в жизни не доводилось видеть подростка, который чувствовал бы себя виноватым. Даже не верится, что они существуют на свете. Что бы ни случилось — у них всегда виноват кто-то другой вплоть до инопланетян, но только не они сами.