Воровская правда

Никто даже не смел подумать, что выбор нового законного — это тонко спланированная акция ФСБ.

Орех не боялся проверок — единственный человек, знавший всю его подноготную, был Александр Беспалый.

Тюрьму и лагерь Орех давно не воспринимал как наказание. Неволя для него была частью тех обязанностей, которые он взвалил на себя, надев корону законного. Да и пребывание в колонии для него давно стало образом жизни. Он с улыбкой смотрел на первоходчиков, для кого зона была неким воплощением страшных сказок о преисподней. Кому, как не ему, вору в законе, было доподлинно известно, что в местах заключения жизнь не только не теряет смысла, а может быть, наоборот, приобретает доподлинные оттенки и остроту, о чем захарчеванный фраер может только смутно догадываться. Сам он практически не испытывал никаких ограничений в свободе, а по его желанию и за веселый хруст новеньких купюр в зону даже приводили баб.

Ореху нравилось его нынешнее положение, он тащился от него, как подросток от первой выкуренной папиросы. А если добавить к этому, что он был «слугой двух господ» — воровского закона и уголовного кодекса, то это делало его пребывание в колонии еще более пикантным, от чего сладко кружилась его голова. Ему нравилось ходить по краю пропасти — нечто подобное ощущает канатоходец, скользя над бездной с шестом в руках. Оступился — и ты уже не жилец! Зато какое блаженство испытываешь потом, когда опасная бездна остается позади и ты твердо ступаешь по крепкой земле, которая не прогибается под тяжестью тела.

И все-таки Орех больше ощущал себя вором. Совсем не потому, что значительную часть жизни провел за колючей проволокой, слушая тявканье сторожевых псов. Он знал людей, отсидевших и пятьдесят лет, но они не приблизились к блатным даже на шаг. Просто он с малолетства впитал в себя философию воров. Эта тонкая наука некоторым людям дается от природы. Это как абсолютный слух, который или есть, или нет. Так и у воров. Способными могут быть десятки и даже сотни, но роль первой скрипки в воровском оркестре всегда исполняет один — тот, на кого пало «божественное провидение».

Именно таким избранным ощущал себя Орех.

Он считал себя отменным смотрящим: за время его правления в зоне редко случались стычки между заключенными. Он наводил надежные каналы на волю, по которым бесперебойно поступал грев. По его указанию за колючку с воли переправлялась даже водка и дурь. Он находил общий язык с Беспалым и даже ухитрился добиться того, чтобы в пайку добавляли куски мяса."

"Среди блатных Орех числился в правильных ворах, и многие знали, что он во благо воровскому закону частенько поступался собственными интересами.