Воровская правда

Он держался спокойно, этому обстоятельству способствовала внезапно обретенная безграничная власть над бывшим приятелем. Только от одного Ореха зависело, как следует поступать дальше: вбить в его судьбу осиновый кол или все-таки дать шанс выжить. — Я тут прослышал, что ты раньше охранял Варяга…

От внимательного взгляда Ореха не укрылся страх, который появился на лице Рябины. О его работе на Варяга было известно самому узкому кругу воров, но даже они клялись, что сделаются суками, если хоть однажды обмолвятся о делах Варяга и его людях.

— Что ты этим хочешь сказать… земеля? — набычился Рябина.

— Дурачок, думаешь испугать меня? — Орех широко улыбнулся. В его голосе послышались певучие нотки. — А ведь бояться тебе нужно самого себя. Разве не из-за твоего длинного языка на смерть уговорили двух законных?

Рябина с опаской посмотрел по сторонам: не слышит ли кто их разговор. Зэки любили вечер — самое время, когда можно побаловаться чифирем и беззлобно позубоскалить. В это время заключенные, как правило, предоставлены сами себе: администрация разбегается по домам, а дежурный офицер, запершись у себя в каморке, глушит горькую.

На Ореха и Рябину никто не обращал внимания: нет ничего необычного в разговоре двух приятелей. Рябина достал из кармана пачку «Беломора», щелчком выбил папиросу. Он долго и тщательно разминал слежавшийся табак и только после этого сунул «беломорину» в рот.

— Я вижу, ты чего-то недоговариваешь, земеля. То, о чем ты сейчас сказал, знают не более десяти человек. Впрочем, от них ты этого услышать не мог — с такими, как ты, они дружбу не водят. Это слишком большие люди! Меня смущает вот что: то, о чем ты сейчас сказал, похоже, известно операм. Ты словно заглянул в мое дело, Орех! Что за дела…

— Я еще не все сказал, Рябина. Предателей никто не любит — ни мусора, ни воры. Блатные прирежут тебя этой же ночью, если им станет известно, что ты за кружкой пива растрепал планы братвы подставному фраеру. И кто тебе тогда поверит, что ты не работаешь на контору? — Орех вынул папиросу изо рта Рябины и отшвырнул ее в сторону. — Вредно курить, земеля! Ты бы поберег здоровьице-то. И еще я тебе хочу сказать, — жестко продолжал Орех, — если мне хоть слово поперек когда-нибудь скажешь… до утра не доживешь. Теперь ты мой раб! Тебе это ясно?! Ответа не слышу!

— Да, — хрипло буркнул Рябина. Он как-то сразу сник. Плечи его опустились, глаза потухли.

— Повтори, чей ты раб, если не хочешь умереть на куче отбросов.

Рябина потянулся было за папиросами, а потом отдернул руку и произнес:

— Твоя взяла, Орех!

— Вот так-то будет лучше, земеля. — И, потрепав по румяной щеке, Орех отпустил его с миром. — Ладно, ступай, а то сейчас локалку перекроют.