В огне повенчанные

А после войны, когда придет пора обмена военнопленными, определяйте мне цену, – наклонившись вперед, по-немецки проговорил Богров и слегка ослабил затекшую руку.

– А если обмена не будет? – спросил Франц. – Если пленные будут только с одной стороны? Если идет последняя война на земле?.. Тогда что?

– Тогда?.. – Богров изо всех сил крепился, чтобы не упасть. Кружилась голова. – Тогда еще посмотрим, кому выпадет орел, а кому решка. – Последние слова Богров сказал по-русски. Он не нашел в своем не таком уж богатом лексиконе немецких выражений тех слов, которые могли бы стать синонимами для «орла» и «решки».

Франц и Отто захохотали. Оскалились и солдаты. Дав знак, чтобы трофейная команда продолжала заниматься своим делом, Франц закурил и спросил:

– Где ты научился так хорошо говорить по-немецки?

– О!.. Земляк!.. Нежданная встреча! – пошутил Отто и сделал знак шоферу, чтобы тот двигался туда, где собирают трофеи другие солдаты команды.

До слуха Богрова, который на пределе нервного напряжения вел весь этот разговор, время от времени доносились душераздирающие крики, заглушаемые одиночными выстрелами или короткими очередями из автоматов.

Видя, что солдаты воровато косятся туда, где делают свое дело трофейщики, Франц погрозил им пальцем.

– Не торопитесь. Свою долю получите. – И, повернувшись к Богрову, спросил: – Каким образом и когда ты очутился в Баварии, Иван?

Богров поднял голову, глубоко вздохнул и обвел взглядом офицеров.

– В Первую мировую войну ваши отцы не убивали лежачих раненых солдат. Вот поэтому я и попал в Баварию.

Франц и Отто переглянулись. Во взглядах обоих скользнуло что-то неуловимо жестокое, словно их уличили в мерзости, которую они возвели в доблесть.

Франц отвел в сторону Отто и тихо, чтобы не слышал Богров, сказал ему, что в штабе полка на днях убит переводчик и полковник Крамер за хорошего переводчика обещал три бутылки выдержанного французского коньяка.

Идея Франца лейтенанту понравилась, но тут же он решил: прежде чем сообщить Богрову о том, что его не будут расстреливать, надо испытать нервы и стойкость русского солдата, о храбрости и выдержке которого ему много рассказывал отец, теперь генерал в отставке, кавалер Железного креста – высшей имперской награды.

– Иван, ты нас унизил. Недостойными словами ты оскорбил потомков тевтонских рыцарей. Вначале мы хотели оборвать твои муки пулей, а сейчас передумали. Мы решили подвергнуть тебя мучительной казни. Мы сожжем тебя живого. – Отто со злым прищуром посмотрел на розовощекого солдата-верзилу. – Фриц, принеси канистру бензина! Да поживей!..