Солнце полуночи

Она живо взглянула на меня, отчаянно желая поверить в то, что я сказал. Я попытался улыбнуться, но лицо отказалось подчиниться мне.

Я предпринял еще одну попытку:

– Белла, все будет хорошо.

Она вздрогнула.

– Не будет, если я не смогу быть с тобой, – ее слова прозвучали еле слышно, как вздох.

Рука, которой я обнимал ее, судорожно сжалась, зияющая пустота у меня в животе продолжала разрастаться. Потому что Белла права. Все будет плохо, если со мной не будет ее. Я просто не знал, как мне существовать.

Стараясь сделать лицо непроницаемым, а голос непринужденным, я напомнил:

– Через несколько дней мы снова будем вместе, – произнося эти слова, я изо всех сил желал, чтобы они сбылись. И все-таки они казались ложью. Элис видела столько разных вариантов будущего… – Не забывай, – добавил я, – что ты сама так решила.

Она шмыгнула носом.

– Конечно, сама. И правильно сделала.

Я снова попробовал улыбнуться, потом оставил напрасные попытки.

– Почему так получилось? Почему я? – Эти вопросы она задавала таким безжизненным тоном, будто и не ждала на них ответа.

Но я все же резко ответил:

– Это я виноват. Я, как последний дурак, подверг тебя опасности.

Она удивленно посмотрела на меня:

– Я не об этом!

А какой еще могла быть причина? Кто мог быть виноват в случившемся, кроме меня?

– Да, я была с вами, – продолжала она, – ну и что? Виктории и Лорану не было до меня дела. Так почему же Джеймс решил убить меня? – Она снова шмыгнула носом. – Почему именно меня, когда вокруг полно людей?

Вопрос был логичный, в самую точку. И ответов на него можно было дать несколько. Белла заслужила подробное объяснение.

– Сегодня я увидел, что творится у него в голове. И понял, что вряд ли мог бы предотвратить то, что случилось, как только он заметил тебя. Так что отчасти это твоя вина, – мой тон изменился, я надеялся, что она оценит этот черный юмор, эту иронию. – Если бы от тебя не пахло так немыслимо соблазнительно, ему тоже было бы все равно. Но когда я кинулся защищать тебя… – Мне вспомнилось его недоверие и даже возмущение, что я встал у него на пути. Высокомерие и досада. – Словом, стало только хуже. Он терпеть не может, когда кто-то срывает его планы, какой бы незначительной ни была добыча. Он считает себя охотником, и никем иным. Все его существование – бег по следу, от жизни он желает только испытаний. А мы вдруг бросили ему такой заманчивый вызов: большой клан сильных бойцов, и все разом встали на защиту единственного слабого звена. Ты себе представить не можешь, в каком он сейчас восторге. Это же его любимая игра, а благодаря нам она только что стала намного увлекательнее.

Сколько я ни ломал голову, становилось ясно, что по-другому и быть не могло.