Солнце полуночи

– Ну, был у меня, – признался я, – приступ подросткового бунтарства, лет через десять после того, как я… родился заново или был сотворен – называй как хочешь. Принципы воздержания, которых придерживался Карлайл, меня не прельщали, я злился в ответ на попытки обуздать мой аппетит. И потому какое-то время жил сам по себе.

– Правда? – Тона, которым был задан этот вопрос, я не ожидал. Вместо того чтобы испытать отвращение, она явно жаждала узнать больше. Совсем иначе она отреагировала на лугу – узнав, что я виновен в убийствах, она так удивилась, словно подобные мысли ей никогда не приходили в голову. Наверное, теперь она с ними уже свыклась.

Мы направились вверх по лестнице. Теперь Белла смотрела только на меня, не замечая ничего вокруг.

– И это не отталкивает тебя? – спросил я.

Она задумалась всего на полсекунды.

– Нет.

Ее ответ меня расстроил.

– Почему? – Я почти потребовал объяснений.

– Видимо… потому, что звучит логично. – К концу фразы она повысила голос, так что получилось подобие вопроса.

«Логично». Мой смех прозвучал слишком резко.

Но вместо того чтобы перечислить ей все причины, по которым это не только нелогично, но и непростительно, я вдруг поймал себя на попытке оправдаться.

– С тех пор как я родился заново, я пользовался преимуществом – знал, что думают все вокруг меня, и люди, и не только. Вот почему я бросил вызов Карлайлу лишь через десять лет: я видел, что он действует совершенно искренне, и прекрасно понимал, почему он так живет.

Я вдруг задумался, сбился бы я с пути, если бы не встретил Шивон и подобных ей. Если бы не подозревал, что остальные существа, такие же, как я – мы еще не наткнулись случайно на Таню и ее сестер, – считали образ жизни Карлайла нелепым. Если бы знал только Карлайла и так бы и не открыл для себя другие нормы поведения. Пожалуй, я бы остался с ним. Мне стало стыдно за то, что я позволил себе подпасть под влияние тех, кому никогда не сравниться с Карлайлом. Но я завидовал их свободе. И думал, что смогу жить, возвысившись над нравственной бездной, в которую они пали. Потому что я особенный. Я покачал головой, удивляясь своей самонадеянности.

– Всего несколько лет мне понадобилось, чтобы одуматься и вернуться к Карлайлу, и с тех пор я полностью разделяю его взгляды. Я думал, что буду избавлен от уныния, неразрывно связанного с угрызениями совести. Поскольку я знал мысли своей добычи, я мог не трогать ни в чем не повинных людей и охотиться только на злодеев. Если я шел темным переулком по следу убийцы, который крался за юной девушкой, если я спасал эту девушку, значит, я не чудовище.

Таким образом я спас множество людей, но счет все равно казался неравным.