Солнце полуночи

Я всегда завидовал безупречному умению Карлайла владеть собой, но в то же время считал, что сам я на такое не способен. А теперь я осознал, что выбрал легкий путь, путь наименьшего сопротивления, безмерно восхищаясь Карлайлом, но и не думая прилагать старания, чтобы в большей мере походить на него. Интенсивный курс самоконтроля, который я проходил благодаря Белле, мог бы стать менее напряженным, если бы предыдущие семь десятилетий я совершенствовался усерднее.

Теперь Белла внимательно смотрела на меня. Я постучал по картине пальцем, чтобы вновь привлечь ее внимание к тому, о чем рассказывал.

– Он учился в Италии, когда узнал, что и там есть подобные ему. Они оказались гораздо более цивилизованными и образованными, чем призраки из лондонской клоаки.

Она присмотрелась к месту на картине, которое я указывал, и вдруг удивленно рассмеялась: она узнала Карлайла, несмотря на непривычные одеяния, в которых он был изображен.

– Для Солимены неиссякающим источником вдохновения служили друзья Карлайла. Он часто писал с них богов. Аро, Марк, Кай… – я указывал на каждого, называя их имена. – Ночные покровители искусств.

Она приблизила палец к самому холсту.

– Что с ними стало?"

"– Живут все там же, как жили до этого неизвестно сколько тысячелетий. Карлайл пробыл с ними совсем недолго, несколько десятков лет. Он восхищался их культурой и утонченностью, но они упорствовали в своих попытках исцелить его от отвращения к «естественному источнику пищи», как они это называли. Они пытались переубедить друг друга, но безуспешно, и в конце концов Карлайл решил отделиться и попытать удачи в Новом Свете. Он мечтал найти тех подобных ему, которые разделяли бы его взгляды. Понимаешь, ему было страшно одиноко.

Последующих десятилетий я лишь слегка коснулся, упомянув, что Карлайл тяжело переносил свое одиночество и наконец принялся строить план действий. На этом этапе история приобретала более личный характер и становилась несколько однообразной. Некоторые моменты из нее Белла уже знала: Карлайл нашел меня, когда я был при смерти, и принял решение, которое изменило мою судьбу. И вот теперь это решение повлияло и на судьбу самой Беллы.

– Вот мы и пришли к тому, с чего начали, – заключил я.

– И с тех пор ты всегда жил с Карлайлом? – спросила она.

С безошибочной точностью она нашла среди вопросов именно тот, на который мне меньше всего хотелось отвечать.

– Почти всегда, – ответил я.

Я обнял ее за талию, чтобы вывести из кабинета Карлайла и хоть чем-нибудь отвлечь ее мысли от направления, которое они приняли. Но я понимал, что кратким ответом она не удовлетворится. И оказался прав.

– Почти?

Я вздохнул, не желая отвечать. Но честность возобладала над стыдом.