Солнце полуночи

Пробовал топиться в океане… но в новую жизнь он пришел слишком молодым и был очень силен. Невероятно, как он, совсем еще новичок, мог подолгу отказываться от… пищи. – Я бросил на нее быстрый взгляд, но она не отрывалась от картины. – Поначалу инстинкты особенно сильны, им невозможно противиться. Но Карлайл был настолько отвратителен самому себе, что ему хватало сил даже на попытки уморить себя голодом.

– А это возможно? – прошептала она.

– Нет. Существует лишь несколько способов убить нас.

Она уже открыла рот, собираясь задать самый очевидный из вопросов, но я быстро продолжал, чтобы отвлечь ее:

– Он страшно оголодал и постепенно терял силы. Все это время он старался держаться подальше от людей, понимая, что его воля тоже слабеет. Много месяцев подряд он блуждал ночами по безлюдным местам, изнемогая от ненависти к самому себе…

Я перешел к рассказу о той ночи, когда Карлайл благодаря крови животных открыл другой, компромиссный образ жизни, и вновь вернулся к состоянию мыслящего существа. А потом перебрался на континент…

– Вплавь до Франции? – не веря своим ушам, переспросила Белла.

– Белла, люди и тогда переплывали Ла-Манш, – напомнил я.

– Ты прав, конечно. Просто подробность выглядит забавно. Продолжай.

– Надо сказать, что все мы отлично плаваем…

– И всё-то вы делаете на «отлично», – посетовала она.

Я улыбнулся, ожидая, что она добавит что-нибудь еще.

Она нахмурилась:

– Больше не буду перебивать. Честное слово.

Моя улыбка стала шире: я уже предвидел, как Белла отреагирует на следующую подробность.

– …потому что нам, строго говоря, не обязательно дышать.

– Тебе…

Я рассмеялся и приложил палец к ее губам."

"– Нет-нет, ты обещала. Так ты хочешь слушать рассказ или нет?

Ее губы под моим пальцем шевельнулись.

– Сначала ошарашил меня, а теперь ждешь, что я буду молчать?

Я опустил руку ниже, приложил к ее шее сбоку.

– Так тебе не надо дышать?

Я пожал плечами.

– Да, совсем не обязательно. Это лишь привычка.

– И долго ты можешь обходиться… без дыхания?

– Думаю, до бесконечности, но точно не знаю. – Самым долгим периодом без дыхания были для меня несколько дней, проведенные под водой. – Со временем становится немного неуютно, если не чувствуешь запахов.

– Немного неуютно, значит, – повторила она слабым голосом, почти прошептала.

Ее брови сошлись на переносице, глаза прищурились, плечи напряглись. Из разговора, который еще минуту назад так забавлял меня, улетучилось все веселье.

Какие мы все-таки разные. Хотя некогда мы и принадлежали к одному и тому же виду, теперь общими для нас были лишь некоторые несущественные черты. Должно быть, наконец-то Белла ощутила всю тяжесть этих изменений, расстояние, разделяющее нас. Я убрал руку с ее шеи, уронил вдоль тела.