Солнце полуночи

 – Он сам вырезал этот крест и повесил его в церкви над кафедрой, за которой читал проповеди.

Белла пристально смотрела на крест. Она стояла перед ним так долго, что я опять встревожился.

– Все хорошо? – негромко спросил я.

– Сколько лет Карлайлу? – выпалила она.

Я вздохнул, усмиряя давнюю панику. Неужели этот ответ станет последней каплей? Приступая к объяснениям, я внимательно следил за каждым еле уловимым движением мышц ее лица.

– Он только что отпраздновал трехсот шестьдесят второй день рождения. – Что более-менее соответствовало его истинному возрасту. День Карлайл выбрал ради Эсме, но в целом о дате мог лишь догадываться. – Карлайл родился в Лондоне, по его подсчетам – в сороковых годах семнадцатого века. В то время не записывали точных дат рождения, по крайней мере, простолюдины, но известно, что он появился на свет до начала правления Кромвеля. Карлайл был единственным сыном пастора англиканской церкви. Его мать умерла в родах, и воспитанием занимался отец – человек крайне нетерпимый. Когда к власти пришли протестанты, он стал ярым гонителем католиков и приверженцев других религий. Кроме того, он твердо верил в реальность сил зла и неустанно расправлялся с ведьмами, волками-оборотнями и… вампирами.

Почти все время, пока я говорил, она слушала спокойно, будто бы не вдумываясь в смысл сказанного. Но когда я произнес слово «вампиры», ее плечи напряглись, она затаила дыхание на лишнюю секунду.

– При его непосредственном участии сожгли множество ни в чем не повинных людей. Разумеется, тех, кто действительно представлял какую-то опасность, было не так-то просто поймать.

Мысли о невиновных, убитых его отцом, до сих пор не давали покоя Карлайлу. И в особенности – мысли о тех убийствах, в которые против своей воли был втянут сам Карлайл. Оставалось лишь радоваться за него по той причине, что воспоминания о прошлом были смутными и мало-помалу забывались.

О человеческой жизни Карлайла я знал так же хорошо, как о своей. Рассказывая о злополучном обнаружении им древнего лондонского клана, я размышлял, выглядит ли мой рассказ хоть сколько-нибудь правдоподобным для Беллы. Эта история не имела к ней никакого отношения, произошла в стране, которую она никогда не видела, и вдобавок за столько лет до ее рождения, что Белле было не к чему привязать ее."

"Но она слушала как завороженная, пока я рассказывал о нападении, во время которого погибли сообщники Карлайла и он сам был заражен, при этом я старательно опускал подробности, на которых предпочел бы не заострять внимание Беллы. Когда вампир, движимый жаждой, развернулся и напал на своих преследователей, он лишь дважды полоснул Карлайла зубами в ядовитой слюне: один раз – по протянутой ладони, второй – по бицепсу.