Прикосновение полуночи

Главные коридоры ситхена больше полувека на людей так не действовали.

– Так, – сказала я, глядя на этих людей, глазеющих на стены коридора, как зеваки на карнавал. – Не знаю, в чем тут дело, но это надо прекратить, или от них толку не будет. К полицейской службе они в таком виде непригодны.

– Кто-то навел чары? – спросил Арзель, откидывая темный меховой капюшон с обрамленного роскошными каштановыми кудрями лица. Кудри спадали до колен, и удерживал их густую массу только тонкий серебряный обруч. На Арзеле красовались жесткие кожаные доспехи, здесь и там прошитые серебром. Тело под доспехами было разрисовано под звериную шкуру, примерно так же, как тело Никки прежде было украшено рисунком крыльев. Рисунок выглядел так натурально, что рука тянулась погладить несуществующий мех. Лицо и большую часть тела спереди рисунок не затрагивал, и кожа там была белой словно лунный свет, как и моя собственная. По контрасту золотисто-коричневый мех казался темнее. В доспехах и плаще Арзель мог бы сойти за человека, если бы не глаза. Цвет глаз – красновато-карий – мог бы быть человеческим, но не был. У него были глаза не человека и не сидхе, а животного. Как-то раз я увидела в книге иллюстрацию: глаза медведя крупным планом, на весь разворот. Глядя на снимок, я поняла, чьи глаза смотрели на меня с лица Арзеля.

– Это не заклятие, – сказал Холод. – Мы бы почувствовали.

– И я тоже, – прозвенел колокольчиками на ветру голос Кристалла. Его лицо еще скрывалось под капюшоном белого плата.

– Намажьте их бальзамом, – распорядилась я. – Уши, глаза, губы, руки – рабочие органы.

– Рабочие органы? – переспросил Арзель.

– Принцесса имеет в виду, что нужно позаботиться, чтобы магия ситхена не помешала им выполнять свою работу, – объяснил Рис, расстегивая плащ и доставая маленькую глиняную бутылочку из внутреннего кармана пиджака.

Подойдя к доктору Поласки с уже откупоренным бальзамом, Рис попросил ее снять очки, но женщина будто не слышала – а может быть, действительно не слышала. Рис осторожно снял с нее очки. Она моргнула, когда он притронулся к ее веку.

– Чтобы видеть правду, – произнес он.

Женщина отпрянула от него и воззрилась на стену. Оглянувшись вокруг, она в ужасе закрыла глаза руками:

– Господи, господи, что это со мной?

– Сейчас я намажу второй глаз, и вам станет лучше, – сказал Рис. – Только не открывайте глаза, пока я не закончу.

Он отвел ее руки от лица, глаза она плотно зажмурила. Рис коснулся другого века и повторил:

– Чтобы видеть правду.

Он откинул ее волосы от ушей и обвел бальзамом по изгибу уха, потом второго, со словами: "Чтобы слышать правду".

– Музыка прекратилась, – сказала она, и из-под сжатых век показались слезы.

Рис дотронулся до ее губ:

– Чтобы правдиво говорить о том, что узнаете.