Прикосновение полуночи

Он повернул ей руки ладонями кверху.

– Чтобы осязать правду.

Потом встал на колени и обвел верх ее обметанных снегом сапожек:

– Чтобы идти верно и различать дорогу.

Он поднялся и напоследок коснулся ее лба:

– Чтобы верно думать и узнавать правду.

Он не просто коснулся ее лба, он начертил защитный символ. На миг магия вспыхнула холодным светом, обрисовав круги и спирали на лбу женщины, и тут же растворилась в коже.

Полицейская моргнула и огляделась вокруг с таким видом, словно не совсем понимала, где находится.

– Да что же это такое?!

– Добро пожаловать в волшебную страну, доктор Поласки, – сказал Рис и подал ее очки.

Холод дал мне бутылочку.

– Это Дойла, он ее оставил за ненадобностью.

Я взяла бутылочку и подумала, где сейчас Дойл и что он выяснил.

– Мне стало бы полегче, если бы Дойл или кто-то из них с нами связались.

– Мне тоже, – откликнулся Холод, приступая к обработке Уолтерса.

Я повернулась ко второй и последней женщине в группе. Она была немногим выше меня, почему я ее и выбрала. Когда я сняла с нее шапку, под ней обнаружились прямые каштановые волосы, завязанные в хвост, немного растрепавшийся под вязаной шапочкой. Глаза у нее были шоколадно-карие, лицо треугольное, нежное и довольно хорошенькое, но я в последнее время слишком пригляделась к сидхе. На мой взгляд она казалась будто незавершенной, словно ей, чтобы выглядеть настоящей, нужны были глаза или волосы другого цвета. Я попросила ее:

Она меня не услышала, но ее внимание привлекали не стены. Она смотрела на Холода, смотрела, как он притрагивается к лицу майора Уолтерса. В конце концов я все же мазнула по ее незакрытому верхнему веку, и она отшатнулась прочь.

– Доктор Поласки, не могли бы вы убедить ее постоять смирно? – спросила я. Женщина была из группы криминалистов, не из копов. Поласки подошла к нам и сказала:

– Кармайкл, это вам поможет. Закройте глаза и дайте принцессе вас намазать.

С видимой неохотой Кармайкл все же подчинилась приказу своей начальницы. Она вздрагивала под моими пальцами, как нервная лошадь, кожа дергалась. Когда я закончила с руками, она стала поспокойней и вроде бы совсем успокоилась, когда я обработала туристские ботинки под мокрыми отворотами джинсов. Когда я потянулась ко лбу девушки, ее голос был совсем нормальным.

– Если можно, нарисуйте крест, – попросила она.

– Крест не годится, – сказала я, рисуя у нее на лбу нечто гораздо более древнее.

Она распахнула карие глаза.

– То есть как не годится?

– Мы не зло, Кармайкл, мы просто другие. Вопреки общему мнению святые символы не составляют препятствия для нашей магии. Примерно так же, как поднятый крест не защитит вас от молнии.

– Ох... – Она казалась смущенной. – Я не хотела вас обидеть.

– Вы не обидели. Церковь столетиями пыталась нас очернить.