По прозвищу Святой. Книга вторая

«Господи, — мысленно попросил он, — сделай так, чтобы была жива и здорова».

— Организатора и вдохновителя всех наших побед, — добавил Максим, поднимаясь.

Командиры одобрительно покосились на него.

Сдвинули кружки, выпили, закусили.

Третий тост Максим по лётной традиции предложил за погибших товарищей.

Выпили, не чокаясь.

Максим, убрав в себя, как минимум, половину буханки хлеба, луковицу и полторы банки консервов, ощутил, что наелся. Относительно, конечно, он бы мог ещё, но первый волчий голод утолил, по телу разлилось благодатное тепло и какое-то умиротворение. Эх, ещё бы в баню сходить, подумал он, и совсем хорошо.

Закурили. Предложили Максиму.

— Спасибо, пожалуй, откажусь, — сказал он, выказывая сожаление. — Эдак и снова привыкнуть недолго.

— Снова? — спросил майор. — Бросил, что ли?

— Бросил, — подтвердил Максим.

Только сейчас ему пришла в голову мысль, что Николай Свят, за кого он себя выдаёт, наверняка курил. Это нужно было как-то объяснить.

— Давно? — спросил любознательный майор.

— Могу точную дату назвать. Тринадцатого августа сего года.

— О как. Интересно, что за причина? Или это секрет?

— Никакого секрета, — ответил Максим. — Богу пообещал.

Майор закашлялся, подавившись дымом. Капитан и лейтенант недоумённо переглянулись.

— Как это — богу? — спросил майор.

— Так, Богу, — подтвердил Максим. — Меня три «мессера» зажали. Да так, что ни вздохнуть, ни пёрнуть, извиняюсь за выражение. Думаю, ну всё, вот она и смертушка моя пришла. А помирать-то неохота.

— Кому ж охота, — подтвердил капитан.

— Вот. Вспомнил, что я крещёная душа, мне бабка с дедом об этом рассказывали, родители-то мои рано померли, я их и не помню почти… — Максим сделал вид, что задумался, вспоминая.

Остальные молчали, с интересом ожидая продолжения.

— Потом и дед с бабкой умерли, беспризорничал, в коммуну имени Дзержинского попал. Там школу закончил и в комсомол вступил. Потом лётное, война… Вот в том бою и вспомнил о Боге. Взмолился ему. Господи, попросил, спаси и сохрани мою жизнь! А я за это курить брошу. Обещаю, Господи.

Максим умолк.

— И? — первым не выдержал лейтенант.

— Ну что. Сбил одного фашиста. Он на хвост мне сел, я резко сбросил скорость, он надо мной проскочил, и теперь уже я ему в хвост влепил из всех четырёх пулемётов, — Максим, как это принято у лётчиков, изображал ладонями воздушный бой. Кавалеристы зачарованно следили за его руками.

— Он загорелся, пошёл к земле, но тут меня второй прижал, — продолжал он. — Я хотел уйти «мёртвой петлёй», но там, в верхней точке уже поджидал третий. Он меня и срезал. Машина свалилась в штопор, выпрыгнуть с парашютом я не успевал, да и не хотел.

— Боялся, что в воздухе расстреляют? — догадался майор.

— Ага, — кивнул Максим. — Кое-кто из немецких пилотов это практикует, увы. Не все.