По прозвищу Святой. Книга вторая

Но есть такие, есть.

— Суки, — прокомментировал капитан."

"— Конченые, — подтвердил Максим. — Короче, уже над самым лесом мне удалось выйти из штопора. Посадил самолёт на деревья. Как выжил, — не могу сказать. По всем признакам должен был разбиться насмерть. Но — выжил. Только в ногу ранило. Но так, терпимо. Зашил рану, перевязал и ушёл к партизанам. Теперь, вот, с вами сижу, — закончил он. — Как тут было не бросить курить?

— Да уж, — сказал майор, покачав головой. — Давши слово держись, а не давши крепись. Молодец, что сказать.

— Да ещё кому слово, — сказал капитан. — Я, честно сказать, и сам молился, когда два месяца назад в конную атаку на пулемёты ходил. Тогда, к слову, половину эскадрона и потерял, а потом меня в штаб перевели. Да вы знаете.

— Знаем, — сказал майор и разлил по кружкам остатки водки.

— На войне атеистов не бывает, — сказал лейтенант. — Не помню, где слышал.

— Похоже, что так, — сказал майор.

— Вот и тост, — усмехнулся Максим.

— За бога, что ли? — поднял брови майор.

— За нас, — сказал Максим. — Будем жить!

Они сдвинули кружки и выпили.

[1] Имя, фамилия, звание⁈ Где ты проходил обучение? (нем

.)

Глава двадцать третья

Максим проснулся от грохота артиллерийской канонады. Его вчерашние знакомые уже вскакивали с коек, торопливо одеваясь. В окно сочился ранний утренний свет.

— Что случилось? — спросил он.

— Тревога, — отрывисто бросил майор, натягивая сапоги. — Кажется, немцы пошли в наступление. Четвёртый месяц войны, а они, суки, всё никак не остановятся.

— Это не они никак не остановятся, — пробормотал капитан, продев руки в рукава гимнастёрки и натягивая её на голову. — Это мы их никак не остановим.

Максим хотел было спросить, что ему делать, но промолчал. Что толку спрашивать? Оперативники не смогли бы ответить ему. На данный момент он не был приписан ни к какому подразделению и принадлежал исключительно себе.

Он быстро оделся, в очередной посетовав про себя, что приходится натягивать грязное, пропахшее потом, обмундирование.

Ладно, что делать, на войне как на войне. Будет время и возможность — сменю. А пока как в песне. «Четвёртый месяц не снимал я гимнастёрку, четвёртый месяц не расстёгивал ремней».

Обулся, выскочил во двор, где находился кирпичный общий туалет. Здесь же, неподалёку, торчала колонка для воды.

Война войной, а потребности тела прежде всего. Заскочил в туалет, потом умылся под колонкой. Вытереться было нечем, утёрся рукавом.

И тут услышал знакомый гул.

С запада шли немецкие бомбардировщики.

— Воздух! — раздался чей-то истошный крик.

Гул нарастал. Вскоре в него вплёлся отрывистый лай зениток. По звуку стрельбы было понятно, что зенитное прикрытие Ахтырки слабое. Да и когда это зенитки спасали от воздушного налёта? Особенно в начале войны.