Плохие девочки не плачут. Книга 3

Забыться, потеряться на просторах волшебной ночи. Не одной, а вдвоём.

— Снег? — бормочу чуть слышно, указываю на подёрнутое лёгкой дымкой небо.

— Снег, — подтверждает фон Вейганд.

Не ангел и не демон. Даже не дьявол. Человек. Смертный, из той же плоти и крови как все, но особенный, другой. Единственный в своём роде. Неповторимый идеал. Limited edition. (Ограниченный выпуск.)

— Я не заказывал спецэффекты, — улыбается.

— Верю, — согласно киваю, невинно интересуюсь: — И что же ты решил делать со своей слабостью?

— Разве не видно? — насмешливо хмыкает, совершает резкий толчок, принуждая меня громко простонать в ответ.

— Помимо очевидного, — шепчу сбивчиво.

— Охранять, закалять, обращать в силу. Трахать, — гипнотизирует тяжёлым взором, выбивает остатки воздуха из лёгких обжигающе коротким: — Любить.

Снежинок становится всё больше и больше. Метель — не вполне нормальное явление для середины весны на Украине. Впрочем, в мой день рождения часто случаются природные катаклизмы. Но столь чистого чуда ни разу не происходило.

Ночь. Улица. Балкон. Всего лишь декорации.

Миг откровенности. Миг обнажённых чувств и оголённых нервов. Миг предельного напряжения. На объятой софитами сцене.

Признание. Ну, почти.

— Трахай, — прижимаюсь ближе, жажду абсолютной наполненности. — Люби.

— Разрешаешь? — уточняет вкрадчиво.

— Да.

А снег идёт. И тает на губах. Охлаждает жар плоти, но не остужает пламя страсти. Не гасит эмоции, придаёт им остроту.

Да, да, да… о, да!..

Не останавливайся, не замирай. Двигайся дальше. Грязно и грешно, порочно и развратно.

Падай.

Взрывай космос, выворачивай Вселенную наизнанку. Увлекай далеко за грань, раскалывай реальность, срывай печати скучных условностей. Не сомневайся ни мгновения.

Падай.

Уничтожай правила, сокрушай запреты. Наслаждайся свободой, вкушай удовольствие дикое и прекрасное, токсически опасное. Не медли ни секунды.

Падай.

Воплощай первобытный грех в бешенном ритме. Быстрее и сильнее. Жёстче. Не ведая пощады.

— Господи, — повторяю точно заведённая. — Господи, боже мой.

Возвращайся к истокам. Туда, откуда мы навечно изгнаны. Выше рая, ниже ада. Прямо в проклятые чертоги Эдема.

Падай.

Не смей отступать, не раздумывай дважды. Держись крепче, не разжимай объятий.

Падай.

Погружайся в раскалённое пламя святости, трепещи под ледяным дыханием вечности. Пробуждайся ото сна, рви оковы, отрывайся от земли.

Падай.

And I fall to pieces. (И я разлетаюсь на осколки.)

Почти отключаюсь от ослепительной вспышки. Соображаю с трудом.

Кричу, потому что не кричать невозможно. Жидкий огонь проникает в кровь, движется по спирали, вынуждает выгибаться и содрогаться от болезненно-сладких спазмов.

Но фон Вейганд не спешит присоединиться, испить из одной чаши.