Плохие девочки не плачут. Книга 3

Дразнит и дурманит, растягивает пытку, делает ожидание невыносимым.

— Не молчи, — издевательски шепчет на ухо, прижимается теснее, дразнит: — Говори.

Не выдерживаю, срываюсь.

Хватаюсь за галстук, точно за поводок. Притягиваю зверя ближе, за горло.

— Да оттрахай же меня, наконец, — обжигаю прерывистым дыханием. — По-настоящему.

Замечаю тень удивления в чёрных глазах, торжествующе улыбаюсь и сладко прибавляю:

— Вы*би мою душу.

Неужели я это произнесла?! Неужели посмела?..

Ох, не стоило.

Впрочем, сожалеть поздно.

— Отлично, — фон Вейганд довольно скалится, совсем не выглядит смущённым. — Исполню твоё желание с превеликим удовольствием.

Не нужно, давай перемотаем назад, внесём поправки. Подумаешь, пошутила. С кем не бывает? Эй, предлагаю переиграть.

— Течная сучка, — смакует каждое слово.

Снимает галстук, медленно оплетает мои запястья плотной тканью. Заводит руки за голову, привязывает к спинке кровати.

— Грязная похотливая шлюшка, — откровенно кайфует.

Машинально пробую освободиться, но затея заведомо провальная. Сбежать не позволят. Разве только на пару с резным изголовьем роскошного ложа.

— Не трать силы, — советует елейно. — Они ещё понадобятся.

— Для чего? — упрямо пытаюсь вырваться, сбрасываю путы оцепенения, активно извиваюсь и дёргаюсь. — Какого…

Он закрывает мой рот поцелуем, не позволяет вымолвить ни слова. Терзает губы ровно до тех пор, пока не начинаю таять и расплываться вновь.

Позорный триумф. Победа с привкусом поражения. Краткосрочное преимущество — лишь пункт плана.

Прожжённый манипулятор всё продумывает до мелочей. Даже в сексе. Особенно в сексе. Ибо нехитрый процесс олицетворяет истинную власть. Дикую, животную, безотчётную. Первобытную и примитивную.

Люди старательно изображают цивилизованность, доходят до идиотизма в своём нелепом, напускном ханжестве, притворяются, будто не замечают, что подчиняются инстинктам.

Наивные слепцы.

Зов плоти и крови — та единственная стальная игла, вокруг которой вращается целый мир. И каждый норовит засадить её поглубже, прямо в пульсирующую вену.

Фон Вейганд знает толк в изысканных развлечениях. Умеет подавлять волю, подталкивать к самому краю и предоставлять иллюзию выбора в последний момент. Умеет разоружать, выставлять противника виновным в любой ситуации. Поджигает фитиль, подливает масла в огонь и наблюдает за реакцией.

Вот и сейчас он отстраняется, отступает, чтобы внимательно рассмотреть соблазнительное зрелище, запечатлеть по фрагментам, ничего не упустить.

— Meine Kleine, (Моя малышка,) — криво усмехается.

Его пальцы касаются тяжело вздымающейся груди, больно сжимают, исторгая надсадный стон. Неспешно движутся по рёбрам к талии, разводят бёдра шире, возвращаются обратно. Обводят линии натянутых напряжением рук.