Кровавая плаха

— Ну да ладно, повернись-ка…

Через полчаса, собрав носильные вещи Насти, Викторов прямиком отправился на Домниковку. Там он заложил их в ломбард.

На вырученные деньги играл вечером на ипподроме и выиграл восемь рублей, которые тут же и пропил.

Ночью приснилась Настя. Она была одета во все белое. Подойдя к Викторову, она взяла его за руку и ласково произнесла тихим голосом: «А я уведу тебя, ты все равно пойдешь за мной!»

Дико заорав, он проснулся. После этого ворочался до самого рассвета, никак не мог уснуть.

С этого началось: каждую ночь Настя стала являться к нему. Викторов по разным церквам заказал ей панихиды.

После службы легчало на день-два, а потом она вновь к нему являлась и звала к себе.

Викторов постель осенял крестным знамением, кропил святой водой, принесенной из Церкви, — все было тщетно.

Жизнь внешне текла прежним руслом. Викторов доглядывал за меблированными комнатами, где ремонт близился к концу, работал на ипподроме и играл на бегах. История с «уехавшей в Углич» Настей стала если не забываться, то немного уходить на второй план.

Листал Викторов как-то газету, хотел программу скачек посмотреть. Вдруг словно обожгло, заголовок в глаза бросился: «Страшная находка в Брест-Литовске». Заколотилось сердце, поплыло все перед глазами. И впервые резанула мысль: «Что я наделал? Ведь теперь меня веревка ждет». Не понимая толком, что он делает, поплелся в угловую комнату, где жили сыщики Гусаковы. Те были дома.

— Читали, — спросил Викторов, — про находку в Брест-Литовске?

— Да вот, труп девушки какой-то нашли в багаже.

— Нет, об этом мы еще не слыхали.

Викторов покачал головой:

— Страшные времена наступили!

Гусаковы охотно согласились:

— Всяких мерзавцев нынче развелось много!

Вечером Викторов опять встретил постояльцев-сыщиков.

— Как там, преступника обнаружили?

— Пока не нашли, но за дело сам начальник сыска Эффенбах принялся. Преступники не все метки с белья спороли, которым дно корзины застлали.

— Что на метках? — спрашивает Викторов, и голос у него дрожит.

— Инициалы А. Н. Багаж, вы читали, из Москвы отправили 2 июля. Нам Эффенбах поручил, Мы сегодня допрашивали весовщика на Смоленском вокзале. Он вспомнил приметы сдававшего: маленький, говорит, щуплый и невзрачный, судя по красной морде, пьет сильно, да и голос у него сиплый. Адрес дал, конечно, фальшивый. Эффенбах думает, судя по «бедной роскоши» белья, что убитая была проституткой. Если это так и девица зарегистрирована в полиции, то по инициалам найти ее — дело плевое.

— Да, с этими девицами — одна морока… И все-таки: найдут убийцу или нет?

— Он назвал, конечно, выдуманные фамилии, но обе начинаются с буквы В. От волнения, возможно, произнес первую букву своей фамилии.