Кровавая плаха

И тут же сани остановили две дамы во всем черном. Старшая из них произнесла:

— Мужичок, доставь нас к Крестовской заставе. Только осторожно, на поворотах не опрокинь!

— Никогда такой оказии не позволим! — бодро отвечал Васильев. Тут же уточнил: — На Пятницкое кладбище?

Дама с некоторым уважением взглянула на сообразительного возницу и коротко ответила:

При этих словах ее спутница горько разрыдалась, уткнувшись лицом в муфту. Было ей лет двадцать. На костистом лице сквозь вуаль поблескивало золотое пенсне. Голову украшала высокая меховая шляпка-тюрбан.

Васильев заботливо укутал дам новой медвежьей полостью и, притормаживая на поворотах, поехал по Петербургскому шоссе.

Легкий бег санок несколько успокоил молодую даму. Из разговора спутниц Васильев понял, что сегодня хоронят жениха молодой дамы. Неизвестные убили и раздели его. Унесли даже бобровую шапку.

За всю жизнь Васильев много наслышался про грабежи и разбои. Он вырос в деревушке, которая располагалась на месте печально знаменитого Татьянкиного леса. В стародавние времена здесь, недалеко от Останкина, были разбойничьи притоны. Бандиты промышляли на дороге, шедшей к Троице-Сергиевой лавре. Старики любили вспоминать «времена веселые». Сам Васильев был поведения скромного и полиции побаивался.

Возле кружевных ворот Пятницкого кладбища Васильев предупредительно помог дамам выйти из санок. Старшая протянула ему «зелененькую» — трешник, хотя и рубля здесь было достаточно.

Васильев сделал еще три удачных ездки. Наконец, высадив двух подгулявших купчиков возле «Славянского базара» на Никольской, он, изрядно проголодавшийся и иззябший, направился по соседству — в трактир Борегара. Здесь бесплатно кормили студентов. За свой кошт питались тут актеры, мелкие торговцы, извозчики.

Знал бы Иван Васильев, какой крутой перелом уготовила ему судьба в этом шумном и уютном подвальчике!..

Завел Васильев коня во двор — отдал гривенник, за то тому овса в ясли бросили. Прошел в трактирное заведение. Чистота, уют, звон фужеров, да еще студенты песню завели, на чужом языке для фасона поют. Здесь любому гостю рады, даже нищих с почетом встречают. Те «настреляют» на паперти, а сюда пропивать несут.

К Васильеву лакей подбежал, низко изогнулся:

— Позвольте вам на удобном месте с канфортом расположиться! Вот сюда, здесь господин хороший кушают, но мы им не помешаем.

За столиком сидел круглолицый коренастый мужик. Он пил водку прямо из граненого стакана, закусывая хлебом, который толсто мазал горчицей, и мрачно зыркал по сторонам маленькими заплывшими глазками.

— Что прикажете, горячее или из закусок? — Лакей вынул блокнот для записи. — Телятинку с салатом? «Оливье» с омарами? Можно осетринку копченую с хреном и соленым огурчиком.