Пиранья

Русский человек после третьего литра способен на весьма неожиданные поступки — даже пребывая в высоком звании инструктора ЦК КПСС. А влито в него было немало…»

— Переводи, фельдмаршал, старательно, — сказал Лаврик. — Его величество, к сожалению, поторопился. Поскольку наш Габул Старейшин как раз решил наградить короля гораздо более высшим орденом, нежели тот, что предназначен Лавуте. От имени Союза Советских Социалистических Республик мы и прибыли для вручения. Не наша вина, что пришлось нагрянуть таким вот образом…

Он вытянулся по стойке «смирно», его лицо было вдохновенным, словно вещал с очень высокой трибуны. Морской Змей с Мазуром, уловив политику текущего момента, тоже встали навытяжку. Воцарилась пафосная тишина. Даже побитый киномеханик, до сих пор смирнехонько притулившийся в своем углу, привстал и заинтересованно вытянул шею.

Министр обороны осторожно спросил:

— Можно, я ему переведу попросту — Россия? Про Россию он еще краем уха слышал, а вот про Советский Союз нет…

— Да как хочешь, так и переводи, — сказал Лаврик. — Можешь употребить слова «наше великое королевство». Главное, чтобы он в точности знал, что момент крайне торжественный, а орден и в подметки не годится тому, который везли Лавуте…

Министр обороны заболботал. В глазах невозмутимого короля зажегся живой интерес, непринужденным движением, словно бы случайно, он стянул леопардовую шкуру с головы и перекинул ее через плечо.

Лаврик полез в висевший у пояса пластиковый пакет, сделал два шага вперед и ловко, словно давненько служил именно что в наградном отделе, приколол королю на грудь внушительную регалию. Чуть заметно скосив на нее глаза, король не удержался от легкой самодовольной улыбки. Понять его можно, на фоне этой награды предназначавшийся Лавуте орден (прости, родная партия, за этакие мысли!) и в самом деле смотрелся бледненько.

Регалия представляла собою до блеска начищенную серебряную звезду — здоровенную, с восемью затейливыми лучами. В центре красовалась мастерски припаянная юбилейная медаль, снятая с богатырской груди Рогова, с отпиленным ушком, тоже начищенная до жаркого сияния.

Умел все-таки Лаврик работать… Старинный орден, эту самую звезду, он за невеликие деньги приобрел в антикварной лавке, а гарнизонные умельцы, каких в любом военном коллективе немало сыщется, аккуратненько убрали центральный медальон и присобачили на его место роговскую медаль так, словно испокон веков так и было.

— Переводи, генералиссимус, — продолжал Лаврик. — Личное послание Габула старейшин нашего великого королевства, возвещающее о награждении…"

"И протянул королю белоснежный бумажный свиток.