Пиранья

— Это еще не основания для расстрела, — сказал Лаврик с некоторым сожалением. — Страна сложная, политические расклады запутанные, так что придется чуть помягче, не доводя до крайностей. Оделись? Ступайте с этим товарищем… — он кивнул, бросив по-английски: — Отведи их в пустую хижину, да болтовней занимай пока что…

Едва они избавились от горящих жаждой мщения девушек, появился Пеший-Леший, подталкивая перед собой хмурого министра обороны, у коего под левым глазом уже появился великолепный синяк."

"— Ну, вот что, ваше превосходительство, или кто ты там, господин фельдмаршал… — сказал Лаврик деловито. — Местный язык, конечно, знаешь? Молодец. Надбавка за знание языка идет? Ах, непонятно тебе… Ладно, проехали. Становись вот сюда и начинай прилежно переводить. Итак… Ваше королевское величество, в отношении вас никто не питает злых намерений. Не спорю, в гости мы явились довольно невежливо, но один из ваших пленников — член нашего королевского Габула, а одна из девушек — дочь королевского министра. Мы военные, получили приказ и его выполнили. При этом нет ни убитых, ни раненых, так что его величество, думаю, оценит нашу деликатность… — он повернулся к наемнику. — Только, фельдмаршал, переводи так, чтобы он не подумал, будто мы очень уж расшаркиваемся. Уловил нюанс?

— Уловил, — буркнул «фельдмаршал» и довольно бойко затараторил на языке, казавшемся едва ли не сплошным набором согласных.

На лице Кирату не дрогнул ни один мускул. Все так же замерев величественным изваянием, он заговорил.

— Король говорит: он сразу понял, что вы очень деликатные люди…

— Это он, конечно, сволочь, иронизирует? — спросил Лаврик.

— Ну да, — флегматично ответил «фельдмаршал». — Далее, король говорит: слово «пленные» совершенно неуместно. Его величество прекрасно знает, что все эти люди — весьма высокопоставленные особы у себя на родине, и потому пригласил их в гости, где принял с надлежащим почетом и щедрым угощением, в чем вы наверняка успели уже убедиться. Король говорит: он в состоянии предоставить куда больше гостеприимства, чем нищий и убогий Лавута…

— Хлебосольный хозяин, бля… — проворчал Лаврик по-русски. — Теперь спроси: как получилось, что у него на груди оказался предназначавшийся Лавуте орден?

— Король говорит: по его глубокому убеждению, нынешняя власть в столице делает большую ошибку, отмечая наградами не сильных и богатых, а слабых и бедных. Что касается ордена, то не кто иной, как предводитель белого посольства в ходе празднования его приезда убедился, что король гораздо больше заслуживает награды, чем слабый и ничтожный Лавута. И собственноручно прикрепил орден королю на грудь.

«Самое смешное, — подумал Мазур, — что его величество, вполне может оказаться, нисколечко не соврал.