Песнь об Ахилле (ЛП)

Сколько нам еще осталось, подумал я.

Мы прибыли во Фтию на следующий день. Солнце было в зените, Ахилл и я стояли у борта.

— Что? — Как и всегда, его глаза были острее моих.

— На берегу. Что-то странное.

Когда корабль подошел ближе, мы разглядели. Берег был забит народом, люди нетерпеливо толкались, вытягивали шеи, стараясь получше разглядеть нас. И этот звук — я сперва подумал, что нарастающий рев шел от волн, рассекаемых кораблем. Но звук становилсся слышнее с каждым ударом весел, пока мы не поняли, что это были человеческие голоса, выкликавшие слова, которые мы скоро стали различать — «Царевич Ахилл! Аристос ахайон!»

Когда наш корабль достиг берега, сотни рук взметнулись вверх и сотни глоток заорали приветствие. В этом реве затерялись и звук ударившихся о камни берега сходней, и команды матросам. Мы были поражены.

Наверное, это и был тот миг, когда наша жизнь переменилась. Не прежде, на Скиросе, не еще раньше, на Пелионе. Но именно здесь мы осознали все то величие, которое будет сопровождать теперь Ахилла, куда бы он ни отправился. Он выбрал стать легендой, и это было ее началом. Он было заколебался, но я незаметно для толпы коснулся его руки. — Иди, — поторопил я. — Они ждут тебя.

Ахилл взошел на сходни, поднял руку в знак приветствия и толпа взорвалась неистовым воплем. Я опасался, что они ринутся на корабль, но стража подалась вперед, оттесняя толпу и освобождая нам проход сквозь людское море.

Ахилл обернулся и что-то проговорил — слов я не расслышал, но понял его. Идем со мною. Я кивнул и мы пошли. По обе стороны толпа напирала на сдерживающих ее солдат. В конце прохода показался ожидающий нас Пелей. Лицо его было мокро, и он даже не пытался остановить текущие по щекам слезы. Он обнял Ахилла, прижал к себе и долго-долго не отпускал.

— Наш царевич вернулся! — голос его был глубже, чем ранее, звучнее, он перекрыл рев толпы. Она стихла, внимая своему царю.

— Пред всеми вами я приветствую своего возлюбленного сына, единственного наследника царства моего. Он со славою поведет вас на Трою и вернется домой с победой!

Даже под жарким солнцем я ощутил, что холодею. Он не вернется, вообще не вернется. Однако этого Пелей пока не знал.

— Он взращен человеком и рожден богиней. Аристос ахайон!

Не время было сейчас думать об этом. Воины ударяли копьями в щиты, женщины кричали, мужчины ревели. Я взглянул на Ахилла — лицо его было изумленным, но недовольства он не выказывал. И стоял он как-то по-новому — расправив плечи, грудь вперед, чуть расставив ноги. Он казался сейчас старше и даже выше ростом. Потянулся к отцу, проговорил ему на ухо что-то, чего я не расслышал. Нас ожидала колесница, мы ступили в нее, и толпа сомкнулась на берегу позади нас.

Во дворце вокруг нас засновали слуги и прислужники.