Песнь об Ахилле (ЛП)

Владения его удвоились, но это Тантала не удовлетворило. Успех вскружил ему голову, и превзойдя всех живших прежде людей, он решил бросить вызов самим богам. Не в силе оружия, разумеется, ибо никто из людей не может тягаться с богами на поле битвы. В хитрости. Он решил доказать, что боги не всезнающи, как они утверждают.

Итак он призвал сына Пелопса и спросил, желает ли тот помочь своему отцу. Конечно, сказал Пелопс. Отец его улыбнулся и обнажил меч. Одним ударом он перерезал сыну горло. Разрубил тело на куски и поджарил их над огнем.

Желудок мой сжало, когда я представил холодное острие, рассекающее плоть мальчика.

— Когда мясо мальчика был готово, Тантал воззвал к своему отцу Зевсу, что живет на Олимпе. «Отец, — сказал он, — я решил задать пир в твою честь и в честь твоих сродников. Собирайтесь скорее, пока мясо не остыло и еще нежно и свежо». Богам нравились подобные пиры, так что они собрались в залу дворца Тантала. Однако когда они прибыли, запах жареного мяса, обычно такой приятный, едва их не удушил. В одно мгновение Зевс понял, в чем было дело. Он схватил Тантала за ноги и швырнул в Тартар, на вечное наказание.

Небо было ясным, а ветер свежим, но после рассказа Одиссея мне показалось, что мы сидим у костра, а вокруг сгущается ночь.

— Затем Зевс сложил куски тела мальчика вместе и снова вдохнул в него жизнь. Пелопс, хоть и был еще юн, стал правителем Микен. Он был добрым царем, преуспел в благочестии, был мудр, однако много бедствий постигло его царство. Порой говорят, что боги прокляли род Тантала, приговорив их к злодействам и несчастьям. Сыновья Пелопса, Атрей и Фиест, унаследовали гордыню своего деда и преступления их были темны и кровавы, так же как его деяния. Дочь, обесчещенная отцом, сын, зажаренный и съеденный, и вся их отчаянная борьба за трон.

Лишь теперь доблесть Агамемнона и Менелая вернула их роду удачу, участь его изменилась. Дни междуусобиц позади, и под могучей рукой Агамемнона Микены процветают. Он известен своим мастерством во владении копьеми и твердостью в управлении страной. Нам повезло, что у нас такой военачальник.

Мне казалось, что Ахилл не слушает. Но тут он повернулся, чуть нахмурился. — Каждый из нас — военачальник.

— Разумеется, — согласился Одиссей. — Но нам предстоит сражаться с общим врагом, разве нет? Две дюжины военачальников на поле битвы — это сумятица, ведущая к поражению. — Он осторожно улыбнулся. — Ты же знаешь, как мы уживаемся между собой — мы, верно, кончили бы тем, что вместо троянцев поубивали друг друга. В подобных войнах успех приходит лишь когда у людей общая цель, они будто один мощный удар копьем, а не сотни слабеньких уколов иголками.