Первое правило королевы

Неизвестно почему его очки вызывали у нее странные и сильные эмоции.

— Ты… плохо видишь?

— Да так.

— Как?

— Ну, не то чтобы плохо, но без очков мне… трудно.

— Они тебе идут, — зачем-то сказала Инна.

— Спасибо, — весело поблагодарил он и нацепил их и посмотрел на нее — совершенно голый мужчина в стильных очках.

Она шмыгнула в ванную и заперла за собой дверь, как будто он стал бы ломиться.

Господи, что такое?! Что с ней такое?! На днях ушел муж, застрелился начальник, потом погибла его вдова, потом вместо работы ей предложили роль массовика-затейника, а теперь под покровом ночи к ней то и дело наведывается ее новоиспеченный любовник, которого она ославила в эфире, у которого странная и угрожающая репутация, если только репутация может быть угрожающей, и который, по всем признакам, вскоре займет освободившийся трон. Любовник, который принадлежит к «стану врага». Который, как сообщил сегодня осведомленнейший Осип Савельич, «договорился с кем-то наверху» и организовал смерть губернатора и его супруги, чтобы побыстрее освободить вышеупомянутый трон.

Вот так.

Она никогда и ничего не боялась — такое у нее было правило с тех самых пор, как ей исполнилось восемь, — поэтому она не стала отсиживаться в ванной, решительно вытерлась, решительно натянула свитер, решительно зачесала назад мокрые белые волосы, сделала решительное и незаинтересованное лицо и вышла в спальню.

Ястребова — голого и в очках — не было на широкой купеческой кровати. Все следы «бурной страсти», в виде раскиданных подушек и одежды на полу, были ликвидированы. Тоник сидел в центре кисельной розы и дергал ушами — прислушивался к чему-то.

— Где он? — шепотом спросила Инна у Тоника. Тот повел хвостом — ему не нравилось, когда Инна приводила в дом чужих, а уж таких, которые позволяют себе валяться на их с Инной кровати, — тем более.

Инна спустилась вниз и обнаружила Ястребова на кухне — опершись обеими руками о плиту, он смотрел, как закипает вода в кастрюльке, и оглянулся, когда она вошла. Вид у него был забавный.

Неловкость приволоклась следом за Инной и привольно расположилась между ней и ее любовником.

Фу, какое отвратительное слово.

— А… где твой сын? — Это не она спросила, а все та же неловкость, которая требовала говорить о чем-то «отвлеченном».

— Пока в Москве. Он прилетит на выходные. Или я к ним слетаю."

"Интересно, «они» — это кто? Или в Москве имеется еще одна любовница?

— Сколько ему лет?

— Одиннадцать.

Она удивилась — почему-то ей казалось, что у него должен быть взрослый сын, вроде мухинского Мити.

— Он… учится?

— Ну конечно. Я пока не могу забрать его сюда, чтобы не срывать среди года с занятий.

Итак, он уверен, что станет жить тут постоянно. Ничего себе!..