Первое правило королевы

— Ты думаешь, я сплю с тобой из-за твоего общественного положения?

Чего-чего, а таких глупостей он не думал.

— Инн, — сказал он, морщась, — ты же все прекрасно понимаешь. Война так война, я не возражаю.

Он еще как возражал, но не говорить же ей об этом!

В конце концов, он предложил ей все, что мог предложить, а такие предложения не делают дважды.

— И все-таки, — ненатуральным, холодным, не своим голосом произнесла она, — в следующий раз, прежде чем нагрянуть, позвони мне, пожалуйста, по телефону. Чтобы я была готова.

Он разозлился:

— В следующий раз обязательно позвоню и обязательно по телефону. Чтобы ты была готова.

— Как ты попал в дом?

— Вошел в дверь.

— Ты что, сломал замок?

— Ну конечно. Ломом.

Она тихонько хихикнула — не хотела, но не смогла удержаться.

— Твоя дверь была открыта, — сухо пояснил Ястребов. — Света не было. Я зашел и увидел тебя на лестнице.

Неужели она не заперла дверь?! Как это ее угораздило? Вот так — Осип недоглядел, и она дверь не заперла!

Говорить больше было не о чем, и неловкость, которая никуда не исчезла, а просто пряталась где-то под кроватью, выползла оттуда и стала неудержимо и стремительно распространяться по комнате с ворсистым ковром и огромным комом зеленого казенного покрывала посреди кисельной розы.

Надо вставать. Надо вставать и делать вид, что все нормально — изящно набрасывать халат, эротично подвязываться атласным поясом, принимать душ вдвоем, варить кофе, целоваться в сумерках у плиты.

Ах нет, сначала душ, а потом эротичный халат с поясом.

Ничего такого Инна не умела. И неловкость страшно ей мешала, и еще то, что у нее никогда не было любовника, и то, что у него фамилия Ястребов, и следовательно, они принадлежат к разным «политическим группировкам», и еще то, что она так легкомысленно настроила его против себя в эфире, и то, что Осип сказал — за всеми нынешними темными делами стоит этот, который неизвестно как оказался в ее постели.

Впрочем, известно. Он вошел в дверь, потому что дверь была открыта.

— Я могу сварить кофе, — фальшиво сказала Инна, мечтая, чтобы он отвернулся. — Хочешь?

Конечно, надо было отказаться, но он согласился — герой-любовник, Луис-Альберто, чашка кофе после секса, задумчивый поцелуй и неожиданное известие о том, что она на самом деле его сестра!..

Так как он все смотрел на нее угольно-черными, как самая черная из всех черных дыр, описанных в учебнике астрономии, глазами, она кое-как перегнулась, подтянула к себе атласное казенное покрывало, обмоталась им и сползла с кровати.

По дороге в ванную она налетела на тумбочку — все потому, что он смотрел на нее! — свалила на пол новую книжку Донцовой и его очки. Донцову Инна вернула на место, а очки протянула ему. Он взял — ладонь была широкой и горячей.