Первое правило королевы

А выборы? Так сказать, волеизъявление масс, главное завоевание демократии? Впрочем, всем таким завоеваниям Инна отлично знала цену.

Он достал кружки — большие, не те наперстки, в которых она подавала кофе вчера, — банку растворимого кофе и сахарницу. Она насмешливо наблюдала за ним.

— Откуда ты знаешь, что где стоит?

— У меня все стоит там же, — буркнул он. — Все дома одинаковые. Тебе с сахаром?

— Да.

Он насыпал в кружки кофейной крошки и сахару, залил кипятком и помешал старательно.

Инна покосилась на кружку. Ястребов садиться не стал, привалился спиной к стойке, хлебнул и отвел глаза.

В джинсах и темном свитере он производил совсем другое впечатление, и Инна вдруг подумала, что в костюмах ему, наверное, до смерти неловко. Скорее всего, приехав с работы, он первым делом сбрасывает пиджак и галстук и только потом стаскивает ботинки.

— Инна.

Она вздрогнула и посмотрела ему в лицо. Каменная стена, а не лицо.

— Инна, я хотел тебя… предупредить.

— О чем?

— Ты знаешь, что случилось с губернаторской вдовой?

О-оп — кровь ударила в глаза и уши, зашумела и потекла вдвое быстрее.

— Она умерла. Сегодня сказали в новостях.

— Она убита.

— Что?!

Ястребов посмотрел на нее и повторять не стал.

— Пока неизвестно точно — сама она или кто-то ее… Мне сказали, что ничего не понятно вроде, но вчера вечером у дома ее сына долго стояла какая-то машина, которая потом уехала.

Инна отлична знала, что за машина стояла возле дома на улице Ленина. В ней еще Осип сидел.

— Инна, я ни черта не разбираюсь в местном криминале — кто тут против кого дружит, а кто с кем воюет. За что Мухина могли убить?

— Мухин застрелился.

— Да ладно! — с досадой сказал Ястребов, как будто рассердившись, что Инна может повторять такие глупости. — С чего ему стреляться-то?

— Я не знаю. Мало ли с чего!

— Он застрелился, жена застрелилась, все застрелились! И у всех в кармане было по пистолету, и всем жизнь была не мила, так, что ли?

— Я не знаю, — повторила она. Инстинкт самосохранения крутился волчком, гнал волны паники.

— А… Якушев? — осторожно поинтересовался Ястребов. — Он не в курсе, ты не знаешь?

— Сергей Ильич?..

— А что, есть Якушев не только Сергей Ильич, но еще Иван Иваныч?

Невинность в голубых енисейских глазах была такой неподдельной, что Ястребов ни на секунду не усомнился — она что-то знает.

Что? Как понять?

— Сергей Ильич со мной ничего не обсуждал. Я вообще не слишком уверена, что он… станет это с кем-то обсуждать. Он с Мухиными дружил всю жизнь. Для него это близкие люди.

— Вот именно.