Первое правило королевы

Если он хорошо их знал, почему он теперь твердит, что Мухин застрелился, а его жена умерла от сердца?

— Саша! — она впервые назвала его по имени — просто так, при жестком электрическом свете, на кухне, а не в горячей любовной истерике, — и он усмехнулся. — Объявить сейчас на всю страну, что у нас… убили губернатора, невозможно, ты же понимаешь! А если Любовь Ивановна… не сама умерла, то получается, что у нас тут некий маньяк решил истребить всю верхушку власти? Или губернаторскую семью?

— Пресса все равно рано или поздно все раскопает!..

— Нет, — твердо заявила Инна.

— Что — нет?

— Пресса ничего не раскопает.

— Инн, пресса моментально все раскопала… про «Норд-Ост», к примеру.

Она помолчала. Ну да, конечно. Пресса раскопала.

— Контролировать семьсот человек с мобильными телефонами нельзя, — жестко сказала она. — Кто-нибудь обязательно куда-нибудь позвонит и что-нибудь там расскажет. Да еще когда дело происходит в Москве! Контролировать двоих в Белоярске — проще не придумаешь.

— Двое — это кто? Мы с тобой?

— При чем тут мы с тобой! Двое — это Митя и Катя, единственные, кто может быть заинтересован в расследовании по всем правилам. Больше не заинтересован никто. Даже ты.

— Почему — даже я?

— Потому что, если кто-то ляпнет, что губернатор убит, вся пресса в ту же секунду заголосит, что это ты лично застрелил Мухина и Любовь Ивановну, чтобы освободить себе место! Это же очевидно.

Она смотрела ему прямо в лицо, уверенная, что увидит там нечто такое, что подтвердит или опровергнет ее предположение. Она играла вслепую, наверное, в первый раз в жизни, и ей очень не хотелось проиграть.

* * *Проигрыш — смерть. Маленькая черная дырочка в виске. Черная дыра из учебника астрономии.

— Я ни в кого не стрелял, — тяжело сказал Ястребов, и на скулах четко проступили желваки, и лицо стало злым и странно помолодело. — Я узнал обо всем от Севастьянова.

Севастьянов был премьер-министром.

Выходит дело, премьер-министр проинформировал Александра Петровича о том, что кресло освободилось — можно занимать, пока не остыло. Как дальновидно и правильно все сделано, просто прелесть."

"— Значит, тебе огласки не надо. Якушеву тоже не надо, ему тут Генеральная прокуратура, представитель президента и прочий компот только мешать станет. Хрусту тоже не надо — по тем же причинам, что и Якушеву. Им сейчас надо к власти прийти, это самое главное. И тебе, между прочим, тоже.

— Мне, между прочим, тоже, — согласился он. Инна поднялась, чтобы налить себе еще воды из кастрюльки, он протянул руку, перехватил ее и притянул к себе. От удивления она даже не слишком сопротивлялась. Он обнял Инну двумя руками и прижал к себе ее голову. От его свитера пахло одеколоном, сигаретами и чужим мужчиной. Инна замерла. Кажется, даже перестала дышать.