Первое правило королевы

За сквозной решеткой еще один фонарь.

Никого. Охраняемая зона.

Мороз колол глаза.

Значит, он приходил за газетами.

Вот оно что.

— Мне туда нельзя, — стараясь быть очень убедительной, выговорила она, — меня там убьют. Хорошо, что калитка была открыта, я и не надеялась.

— Кто тебя там убьет? — насмешливо протянул голос. — Кому ты нужна, мочалка драная? Давай вали отсюда!

— Мне нельзя, — повторила Катя. — Меня убьют.

— Значит, туда тебе и дорога, — мрачно заключил голос. — Отойди с дороги!

Он куда-то делся, взревел мотор, и потоки света странно подвинулись и сместились. Машина, поняла Катя. Он сел в машину и собирается уезжать.

Я не могу тут остаться. Как только спасительные фары и сердитый голос скроются за поворотом снежной дороги, тот, кто шел за ней столько времени, непременно ее убьет.

Свет словно сконцентрировался и пригвоздил ее к лиственничному забору, она оказалась в середине желтого круга. Машина выпрыгнула из темноты и остановилась. Распахнулась дверь.

— Вы кто? — неожиданно близко спросил изменившийся голос. Был насмешливый и громкий, стал осторожный.

Катя сунула в карман заледеневшую руку.

— Довезите меня… куда-нибудь, — жалобно попросила ока, — до булочной. А там я сама. Только не бросайте меня, пожалуйста, не бросайте здесь!.. Он меня убьет.

— Катерина Анатольевна?..

Оттого, что он произнес ее имя — вместе с отчеством! — она чуть не упала в обморок.

— Я… я вас не знаю, — пробормотала она. Собака все лаяла, и свет бил ей в глаза. — Вы… кто?

— Как вы здесь очутились?!"

"Он подошел, хрупая снегом, и остановился на некотором расстоянии. Катя никак не могла его рассмотреть — свет был у него за спиной, и она видела только силуэт, огромный и темный на фоне подсвеченного фарами белого снега.

— Я пришла, — сказала Катя и вдруг поняла, что очень замерзла, так что губы почти не слушались. — Я случайно сюда забрела. Я даже не знаю, как… Правда.

— Вы… одна пришли?!

— Вы кто? — проскулила Катя. — А?

— Звоницкий Глеб. Вы не помните меня?

Катя в круге света потрясла головой — она теперь почти ничего не помнила, с тех пор как сознание стало отлетать от тела.

— Я служил начальником охраны у Анатолия Васильевича. Довольно долго. Неужели не помните?

Не помнила она никакого Глеба Звоницкого, начальника отцовской охраны!

— С вами… все в порядке?

— Да-а, — уверила Катя. — Папа умер, вы знаете?

Он помолчал. Собака лаяла, и машина урчала.

— Знаю.

— И мама умерла.

Он еще помолчал.

— Давайте-ка я вас домой отвезу, — решительно сказал он. — Садитесь, Катерина Анатольевна.

— Я не хочу домой, — перепугалась Катя. — Вы меня довезите просто… куда-нибудь, а там я сама.

— Вам надо домой, — повторил он настойчиво. — Давно вы ходите?

— Давно.