Память пепла

Дарина очень расстроилась, когда поняла, что ты нас видел. Думаю, зверь меня привел. Он появился. Пошел. А я за ним. Мы с ним теперь… Не разлей вода! А? Красавец… – Мужчина потрепал барса по макушке.

– Расстроена?! И вы смеете называть ее по имени?

– Получается, так. Ты не горячись. Я в ваших придворных этикетах не силен. И вообще. Я человек прямой. Военный. Надо поговорить – давай поговорим.

– Вы совершенно правы. – Герцог встал. – Я намерен вызвать вас на дуэль.

– Вот те раз… Это еще зачем?

– Вы оскорбили мою мать.

– Может, об этом стоит спросить у нее? И почему сразу оскорбил? Мне она очень нравится, мы люди одинокие. И я…

– Слушай, парень, – тяжело вздохнул Миро. – Ты бы полегче… Тебя мать любит до безумия. И, конечно же, если ты будешь вставать в позу, то она откажется от самой мысли, что рядом с ней кто-то может быть. Подумай, будет ли она счастлива одна.

– То есть вы хотите сказать, что мама счастлива с вами, а я – эгоистичный мальчишка?!

– Я не знаю, получится ли у нас что-нибудь. Все случилось слишком внезапно. И мы – чем угодно клянусь – до нашего поцелуя и не подозревали…

– Хватит! Не желаю слушать!

– Ты прав. Я всегда все только порчу. Ни со своей дочерью договориться не мог, да и теперь. Дарине вот помешал. Оскорбил. Обидел. Тебя вот… Тоже, получается, разозлил…

Полковник поднялся и пошел прочь.

Потом остановился и сказал не оборачиваясь:

– Ты вот что. С матерью помирись. Нехорошо это…

Он ушел, а за ним огромный, мерцающий в сумерках зверь. Они оба растаяли в темноте, оставив Рэма одного.

Юноша долго стоял, затем поднял шпагу и стал сжимать лезвие до тех пор, пока кровь ни брызнула, спасительной болью обжигая ладонь.

Птица галсту́к жалобно кричала в вышине, не решаясь спуститься. Иногда человеку нужно побыть одному. Не стоит ему мешать в такие моменты. Даже если сердце разрывается от боли…

Крик Таи – последнее, что он слышал.

Тягучая, почти черная кровь толчками вырывалась из тела, щедро поливая… песок! Запах. Запах сожженной плоти. Тяжелый воздух, знакомый до боли. Все. Все вернулось на круги своя. Вот он – песок. Все. Все было напрасно… Все…

Король лежал, беспомощно раскинув руки, острым подбородком мертвенно бледного лица указывая вверх. В небо, которого было не видно из-за серых облаков. Легкий пепел поднимался от каждого движения, мгновенно делая черными их потные, измученные лица.

Тая держала голову Арвина на коленях, пока Милфорд, сжимая рану обеими руками, пытался заставить кровь подчиниться… Ведь кровь – та же вода. Но у стихийника ничего не получалось. Слишком много сил отдал, удерживая защиту. А Ирвин и целители были бесконечно далеко.

– Дайте я, – Марк склонился над умирающим.

– Отойди! – в голосе Милфорда прозвучала угроза.

– Если вы не позволите, он просто умрет.