Память пепла

А значит, должен идти…

– Давайте выждем полчаса, – правильно истолковал целитель решительный взгляд короля, – я волью еще силы…

– Потом, – замотал головой Арвин. – Все потом! Надо… Надо идти.

Словно в ответ на его слова где-то вдалеке запела скрипка. Вначале звуки были едва слышны. Милфорд даже решил, что ему просто показалось, но пепел… Серым облаком поднялся он с земли и мягко подтолкнул путешественников в спину – туда, туда, навстречу чудесной, удивительной мелодии!

Они шли, с трудом передвигая ноги, по колено утопая в хрустящем сером песке. Он был повсюду! Слепил глаза, забивался в легкие, не давал дышать. Скрипка давно стихла. Тая упала, остальные тоже не могли больше идти. Не хотелось бороться. Не хотелось переставлять ноги. Вот бы уснуть, и пусть пепел занесет, будто снегом. Навсегда. Навсегда-навсегда…

– Милорд! Милорд! О! Прошу вас, очнитесь, милорд!

Зорго Цум не знал, что делать. Пепел летел, засыпая его друзей!

– Сыграй, друг… – раздалось в голове.

И он заиграл. Так он играл лишь однажды – для самого императора. Тогда он прощался с империей, с могилой единственной дочери, с женщиной, которую любил, с мелодией, которую написал для нее. Он пообещал себе, что больше никогда не будет играть эту вещь, но сейчас речь шла о жизни и смерти.

Зорго играл, умоляя Стихии пощадить его друзей, уговаривая мантию Смерти – серый пепел – отступить, выпустить чистые невинные души из ядовитых объятий.

– Пожалуйста, – шептал скрипач, не переставая играть, – мы лишь хотим спасти этот мир…

– Маэстро! Как вы здесь очутились?

– Милорд! Слава! Слава Стихиям, милорд! Вы живы!

Цум не верил своим глазам, он был готов танцевать от радости! Смерть резким, эффектным движением отдернула мантию! Однако пепел вовсе не исчез – огромное серое облако в полнеба висело над ними, как бы раздумывая, что делать дальше.

– Что с лагерем? – отплевываясь, спросил король, а Тая вздрогнула от дурного предчувствия.

– Не волнуйтесь, в лагере все в порядке. Дети счастливы – столько ягоды вокруг! Эти ужасные ящерицы куда-то исчезли. Вместе с песком! А я… меня позвала музыка. Я почувствовал, что вам нужна помощь!

Молодой инквизитор смотрел на старика, как на приведение. Счастливые, влажные от слез глаза маэстро потупились.

– Но… как? – ошарашенно прошептал Марк.

– Вам и вашему учителю должно быть стыдно, молодой человек! – строго сказал маэстро.