Реквием по любви. Грехи отцов

Отсидитесь там. Я лично приеду за тобой туда, когда все закончится.

- Хорошо, - заторможенно улыбнулась Лизавета, с трудом понимая, где находится. – Я обязательно уеду. Сделаю все, что скажешь. Но…

- Никаких «но», Кроха! Разве ты еще не поняла? Никаких «но»!

- Пожалуйста, позволь мне…

Дмитрий не сводил пристального взора с ее рта. Его дыхание тяжелело, и тяжелело. Тело сотрясала мелкая дрожь. Голос сделался еще ниже.

- Позволить тебе, что, жена?

Чувственно увлажнив губы, она прошептала:

- Сперва я хочу рассказать и показать всем вам кое-что чертовски важное. А после этого, сразу же уеду с Андреем и Пашей. Так, разрешишь?

Ее суровый мужчина надменно усмехнулся:

- Что ж… советую поспешить!

Удерживая на себе взгляд угольно-черных глаз, Лиза медленно убрала его руку со своего горла. Но не отпустила. Нет. Вцепилась в крупную ладонь с огрубевшей кожей, и демонстративно поцеловала Дмитрия в его сбитые до крови костяшки, заявив достаточно громко:

- Ты же простишь свою «безмозглую пигалицу»? Я больше так не буду!

Похомов дернулся, как от мощнейшего удара током. Скрипнул зубами.

Зажмурился на миг. А когда вновь распахнул веки, Лиза поняла – ей конец.

Утробно зарычав, муж резко впечатал ее в свое жесткое тело. Стиснул в объятиях до хруста костей. До невозможности полноценно дышать.

- Ты убиваешь меня! – бормотал, целуя в макушку. – Просто убиваешь!

- Неправда. Я…

- Т-с-с!

Захлебываясь эмоциями, она с трудом осознавала, что в попытке слиться с ним воедино, превращается в дикарку. Царапает ногтями его руки и шею, оставляя на смуглой коже (не прикрытой тканью одежды) самые настоящие кровавые борозды. А Дмитрий даже не морщился. Терпел, позволяя ей… все.

- Сын! – раздался в какой-то момент жутко разгневанный голос Аркадия Михайловича. – Ты сегодня отлипнешь от своей жены, или как?

- И правда! – хохотнул Дуда. – Быстрее начнем, быстрее закончим. Хорош уже, кота за яйца тянуть! Нас так-то, тоже дома жены ждут!

С жутко пылающими щеками, и дико ревущим пульсом Лиза выскользнула из объятий Дмитрия, чем вызвала очевидное недовольство с его стороны.

- Дождутся, ли? - эхом разлетелся по поляне до тошноты противный голос Пескаря. – Сомневаюсь! Вы беспредел учиняете на ровном месте, и поплатитесь за это, бакланы! Быковать начнете, домой не вернетесь!

- Да, неужели? – ледяным тоном осадил его Прокурор. – Градус своего гнилого понта сбавь! Вы на нашей земле, шакалы паскудные!

- Здесь мы вас и заделаем вглухую! – злобно хохотнул Гарик. – Ногами втопчем в родную землицу, как падаль местную, если по интересам не добазаримся! Вон пигалица ваша. Жива-здорова. К *бле готова. Возвращаю. И меняю на Шмеля. Освобождайте Серегу. И матушку его тоже. Да и в принципе всех наших мужиков, которых пленили.