Реквием по любви. Грехи отцов

Казалось, воздух, и тот загустел, стал вязким от напряжения. От запредельной концентрации обоюдной злобы и ненависти, витающей вокруг двух противоборствующих группировок.

Дрожа, как осиновый лист на ветру, она машинально посмотрела на Дмитрия. И оцепенела. ТАКИМ… Лиза видела Похомова впервые. Бледным. Обескураженным. Он тоже был напуган. Сильно напуган. Но не за себя. За нее. И следующие слова мужа, произнесенные шепотом, это подтверждали:

- Тебе известно его имя. Тебе, черт подери… известно его настоящее имя!

Она ничего не успела ответить. Ее опередили сторонники Пескаря, заваливая своего лидера вполне закономерными настороженными вопросами:

- Что все это значит, Гарик?

- Почему девчонка так сказала? Почему другим именем тебя назвала?

- Да, Гарик! Ты уж поясни нам, о чем она тут бормочет?

Пескаря трясло. Со стороны казалось, будто от гнева. Только теперь Лиза знала его страх в лицо. И этот страх толкал его на необдуманные поступки.

- А мне по чем знать, что у этой мелкой шлендры в башке? – озлобленно выплюнул мужчина, оправдываясь. – Пойди, догадайся, о чем она! Стоит здесь, блеет, как овца. И чушь несусветную несет! Ой, как нехорошо. Обидно даже. Что ж вы ее не предупредили, что за гнилой базар и ответить можно?!

Признаться, чего-то подобного Лиза от него и ожидала. Изворотливости.

А потому, твердо произнесла в свою защиту:

- Я сказала чистейшую правду! Ты…

Немой крик застрял где-то в горле, когда Гарик направил на нее оружие.

- Заткнись! – зашипел он угрожающе. – Мозги вышибу, тварь!

Его глаза горели дьявольской решимостью. Он готов был осуществить свою угрозу. Вне всяких сомнений, готов. Очевидно, Дима увидел тоже самое, и сработал на опережение. Стремительным рывком (грубым и болезненным), едва контролируя силу, он торопливо запихнул Лизу к себе за спину. Фактически отгородил ее от Пескаря живым щитом. Затем, выхватив из-за пояса собственный пистолет, и целясь им в противника, прогромыхал:

- Подумай дважды, мразота! Подумай дважды!

Безумный, почти одержимый смех Гарика разлетелся по округе.

- Готов сдохнуть из-за свой сучки, Борзый? – поинтересовался он язвительно.

- А ты? – не уступал ему Дмитрий. – Башкой думаешь, или все же жопой? Если сдохнет моя сучка, сдохнем мы все! В ту же секунду в воздух взлетим!

- Значит, взлетим! – холодно отозвался московский авторитет.

В повисшей тишине Лиза отчетливо услышала, как щелкнул возведенный курок. Немея от страха, она выглянула из-за плеча Похомова, чтобы убедиться в своих догадках – Пескарь прямо сейчас держал их на мушке. Вернее, в них целились все его прихвостни. И даже не оборачиваясь, она знала наверняка, что люди дяди Бори делали тоже самое, так и норовя начать перестрелку.