Море Осколков

И он выпятил губы и постучал по ним пальцем.

— Как ты думаешь, Бранд, сможем мы захватить пассажира? Завезем его в Вульсгард?

— Почему бы и нет, — пожал плечами Бранд.

Тут Ярви вздернул брови, словно его только что осенила гениальная мысль:

— А что, может, у нас на борту найдется местечко для матери Скейр?

— Нас покинула одна таинственная лысая женщина, — согласился Бранд. — И освободилось место для другой.

Служительница Горма нахмурилась. Ей, конечно, очень хотелось попасть на борт их корабля, но она не хотела подавать виду.

— Не играй со мной, мальчик.

— А я и не умею, — невозмутимо отозвался Бранд. — Детство, знаете ли, слишком рано закончилось. Не успел научиться.

Мать Скейр медленно поднялась во весь свой немалый рост и прошлепала босыми ногами к решетке — насколько цепи пустили. И чуть подалась вперед. Тени бежали по исхудавшему лицу.

— Ты предлагаешь мне жизнь, отец Ярви?

— Поскольку она в моих руках, я думаю, да. Лучшего применения ей я, по крайней мере, не вижу.

И Мать Скейр заломила бровь:

— Какая замечательная приманка. И никакого крючка внутри, правда?

Ярви тоже наклонился к решетке, так что их лица разделяло не более фута:

— Мне нужны союзники.

— Против Верховного короля? Каких союзников я могу тебе привести?

— В нашей команде есть ванстерец. Хороший парень. Гребет хорошо. И в щитовом строю хорошо ходит, правда, Бранд?

— Ну да. Гребет хорошо.

Бранд вспомнил, как Фрор пел Песнь Бейла на холме над Запретной.

— Я увидел, как он дерется плечом к плечу с людьми Гетланда. И понял, что мы очень похожи, — сказал Ярви. — Мы молимся одним и тем же богам под одним и тем же небом. Мы поем такие же песни на том же языке. И мы одинаково страдаем под ярмом Верховного короля, и ярмо это все тяжелее.

Мать Скейр оскалилась:

— А ты спишь и видишь, как бы вызволить Ванстерланд из страшного рабства, да?

— Почему бы и нет? Ведь вместе с Ванстерландом я могу освободить и Гетланд! Мне совсем не понравилось ходить в рабском ошейнике, который на меня надела капитан галеры. И мне совсем не нравится быть рабом выжившего из ума, пускающего слюни старикашки в Скегенхаусе.

— Союз между Гетландом и Ванстерландом? — Бранд мрачно покачал головой. — Мы ж воевали со времен, когда еще никакого Верховного короля не было! С тех пор, как Гетланд стоит! Безумие какое-то.

Ярви повернулся и одарил красноречивым взглядом: мол, чего разболтался?

— Иногда так сразу и не поймешь, где заканчивается безумие и начинаются хитрость с коварством.

— А ведь парень прав.

Мать Скейр вцепилась руками в решетку и повисла на ней, как пьяный на старом друге:

— Нас разделяет вековая вражда, ненависть…

— Нас разделяют мелочные счеты и обычное невежество. Оставь гневные речи воинам, мать Скейр, нас с тобой ждут другие дела.