Море Осколков

Праматерь Вексен — вот наш истинный враг. Это она сорвала тебя с места и отправила с рабским поручением. Ей плевать на Ванстерланд, на Гетланд — на всех нас. Ей нужна власть, абсолютная власть — вот и все.

Мать Скейр склонила голову к плечу и сощурила холодные голубые глаза:

— Тебе не победить. Она слишком сильна.

— Герцог Микедас тоже был слишком силен, и посмотри, что с ним сталось, — ни власти, ни даже целой черепушки.

Она прищурилась еще сильнее.

— Король Атиль никогда на это не пойдет.

— Я сам разберусь с королем Атилем.

Но она не сдавалась:

— Гром-гиль-Горм никогда на это не пойдет.

— Ты недооцениваешь себя, мать Скейр. Я вот не сомневаюсь в твоих способностях к убеждению.

Глаза ее превратились в ярко-голубые щелки:

— Ну уж с тобой мне здесь не сравниться, отец Ярви.

И вдруг она распахнула глаза и сунула руку сквозь решетки — да так быстро, что Бранд отшатнулся и едва не выронил факел.

— Принимаю твое предложение.

Отец Ярви взял ее за руку, а она с неожиданной силой дернула его к себе:

— Но ты же понимаешь — я ничего не могу обещать.

— Меня теперь не очень интересуют обещания. Если хочешь привлечь кого-то на свою сторону, предложи ему желаемое, а не заставляй клясться.

И Ярви выдернул руку:

— На Священной скоро похолодает — осень. Я припасу теплой одежды.

Потом они вместе шагали через темноту, и отец Ярви положил Бранду руку на плечо:

— Да я ж вообще ничего не сказал!

— Нет, не сказал. Но умный знает, когда нужно молчать, а когда говорить. Ты удивишься, сколько умных людей не в состоянии постичь эту простую вещь.

Сумаэль ждала их у дверей.

— Ну что, получил, что хотел?

Ярви остановился перед ней.

— Я получил все, что хотел, и больше, чем заслужил. И теперь, похоже, время оставить все это и пуститься в путь.

— С судьбой не поспоришь.

— Ты мог бы остаться.

— Ты могла бы поехать.

— Но в конце концов мы просто те, кто мы есть. Я — советница при Императрице.

— А я — Служитель при короле. Каждый из нас несет свою ношу.

— И если тебе нужно взвалить на себя груз…

— Взваливай, а не скули.

— Я буду скучать по тебе, Ярви.

— Я лучшую половину себя оставляю здесь…

И они смотрели и смотрели друг другу в глаза, а потом Сумаэль длинно выдохнула:

— Удачи тебе. И доброго пути.

И зашагала прочь, гордо развернув плечи.

Лицо отца Ярви странно исказилось, и он привалился к двери, словно ноги его не держали. Бранд хотел даже предложить ему руку — ну, опереться, но умный знает, когда молчать, а когда говорить. И вскоре Служитель взял себя в руки без посторонней помощи.

— Собирай команду, Бранд, — сказал он. — У нас впереди долгий путь.