Море Осколков

Колючка осторожно, почти нежно втащила весло на палубу и погладила отполированное до блеска дерево последний раз:

Весло, впрочем, не проявило никаких ответных чувств, и с прощальным вздохом она подхватила свой бренчащий рундук и выпрыгнула на причал.

Мать Солнце улыбалась Торлбю с высокого ясного неба, и Колючка запрокинула голову и прикрыла глаза, наслаждаясь соленым бризом — тот нежно целовал ее исполосованные шрамами щеки.

— Вот это, я понимаю, погода, — прошептала она, припоминая удушающую жару Первогорода.

Ральф как раз привязывал носовой конец. Старый кормчий поглядел на нее и покачал лысой головой:

— Смотри-ка, а ведь совсем недавно сидела у меня за задним веслом — а как выросла. И я не только про рост говорю…

— И превратилась из девочки в женщину, — сообщил отец Ярви, выбираясь с палубы «Южного Ветра».

— А из женщины в героя, — сказал Доздувой, прихватывая Колючку в медвежьи объятия. — Помнишь, как те тровенцы пели про тебя песню на Священной? Дьяволица, что положила десять мужей и спасла Императрицу Юга! Женщина, чье дыхание подобно огню, а взгляд — молнии!

— А хвост — подобен змее! — поддержал Фрор, подмигнув ей здоровым глазом.

— Скоко ни смотрел на твою задницу, — заметил Колл, — хвоста не видел! Ой!

Мать треснула его по голове.

Доздувой все еще посмеивался, вспоминая песню тровенцев:

— А как у них рожи вытянулись, когда поняли, что вот она ты, перед ними сидишь!

— А тогда они стали упрашивать тебя выйти на поединок с ними! — Ральф тоже рассмеялся. — Идиоты…

— Ну, мы ж честно предупреждали, — проворчал Фрор. — Что ты сказала им, Сафрит?

— Что, может, огнем она не плюется, но обжечь может.

— И она надрала им их белые задницы! Одному за другим! И скинула их капитана в реку! — проорал Колл, вспрыгнул на леер и пошел по нему, раскинув руки, как заправский канатоходец.

— Хорошо, что он не потонул — замерзло же все, — заметил Ральф.

День был теплый, но Колючка поежилась:

— Боги, как же холодно было на этой Священной…

Да, река рано замерзла. Сначала льдины хрустели под килем «Южного Ветра», а в неделе пути от Верхних волоков река встала намертво. Так что они вытащили корабль на берег и снова превратили его в дом. И прожили там, сбившись, как стадо в зимней овчарне, два морозных месяца.

Колючка продолжила тренироваться — так же усердно, словно Скифр была тут и выкрикивала команды. А может, даже усерднее. Она дралась с Доздувоем, Фрором, Коллом и Ральфом, и хотя видела, что Бранд внимательно наблюдает за поединками, никогда не обращалась к нему.

Она по-прежнему просыпалась на рассвете — в час, когда ее будила Скифр. А может, даже раньше. Она открывала глаза и сквозь пар собственного дыхания смотрела на него.