Иван Опалин

Жидкий плетень, за которым виден занесенный снегом огородик, дым идет из трубы — это было жилище того усатого старика, который почтительно говорил ""Софья Васильевна"". За плетнем что-то мелькнуло, Опалин, не раздумывая, отскочил за дерево — и хорошо сделал. Пуля выбила хороший кусок коры там, где доли секунды назад была его голова.

— Слышь, мужик, не дури! — заорал Иван из-за дерева. — Я из угрозыска! Баба — бандитка! Ты за соучастие пойдешь, дурак!

— Сам ты бандит! — крикнул его противник неожиданно молодым, звонким голосом и выстрелил снова, после чего Опалин услышал, как он перезаряжает ружье. Не раздумывая, Опалин рванул к плетню и перемахнул через него. Ему повезло — он упал в сугроб, но выстрелить не успел, потому что противник бросился к нему и ударил ногой по руке. В ответ Иван лягнул его и попал в колено. Соперник взвыл и повалился, но оружие из рук не выпустил и изловчился накинуть ремень ружья на шею Опалина, после чего принялся давить его сзади. ""Нож, нож, — сообразил Иван, у которого шумело в ушах, — ножом бы его…"" Но при нем еще оставался пистолет, который он забрал у Жукова. Иван нащупал оружие, но с ужасом понял, что предохранитель заклинило; тогда он вцепился в ручку и, собрав все силы, стал наугад бить дулом куда-то назад, пытаясь попасть во врага и заставить его ослабить хватку. Бесполезно — бесполезно — ничего — и внезапно предохранитель поддался, и сухой щелчок его показался слаще райской музыки. Опалин выстрелил, ремень ослаб, юноша сбросил его с шеи, повернулся, снова выстрелил, еще раз и еще, и поднялся на ноги, пошатываясь. Его противник корчился на земле, по его ватнику и по простреленной руке текла кровь. Бегло осмотрев раненого, Иван понял, что попал в него только дважды, но не смертельно.

— Я ж тебе сказал, что я сотрудник угрозыска, — сказал Опалин, показав удостоверение, — какого черта ты на меня полез? Судить тебя будут теперь.

Лежащий недоверчиво покосился на него, но все же нашел силы, чтобы проблеять:

— Ты не смеешь… трогать Софью Васильевну… Она хорошая…

— Она уголовница, а ты дурак, — безжалостно бросил Опалин. — Она в доме? — Он кивком указал на избу. Лежащий замотал головой.

— Значит, в доме, — с удовлетворением констатировал Иван. Он подобрал свой браунинг, отряхнул его и сделал шаг к дому, но внезапно понял, что оставлять такого противника за спиной нельзя, вернулся и прострелил лежащему колено, чтобы тот не мог последовать за ним. Раненый отчаянно закричал.

— В другой раз подумаешь, прежде чем бросаться на агента угрозыска, — сказал Опалин, дернув щекой. Он снова потерял шапку в пылу борьбы, но ему не было холодно. Подойдя к дому, он выстрелил по двери и рядом с дверью — на случай, если там притаилась Сонька, — перезарядил браунинг и вошел.