Иван Опалин

Словно не они только что дрались не на жизнь, а на смерть; словно не было этой ужасной схватки на чердаке, о которой Опалин вспоминал с отвращением. Кое-как он поднялся (до того он стоял на одном колене) и, чтобы унять дрожь в ногах, прислонился к корявому стволу яблони. Рыжие волосы Соньки разметались, светлые глаза были теперь прикованы к его лицу, и она по-прежнему водила ладонями по шубе. Этот жест сводил его с ума.

— Где Ларион? — спросил он.

— Где надо, — ответила лежащая с вызовом, и он подумал, что жесты обманывают, она не умрет. Но тут скрипнула калитка, и Опалин увидел, что за ней стоит почтальон — совсем молодой парень, чем-то даже похожий на него, но в очках, которые придавали ему необыкновенно ученый вид. Он с ужасом поглядел на хозяина, который без движения лежал на снегу, и на молодую рыжую женщину в шубе без одного рукава, распростертую возле избы.

— Уголовный розыск, — сказал Опалин, шмыгнув носом, и махнул удостоверением. — Вот что: телефон в поселке есть?

— Е-е-есть, т-товарищ, — пролепетал почтальон, с трепетом глядя на него.

— Дуй к аппарату, — распорядился Опалин, — звони в угрозыск. Он без номера, просто скажешь телефонистке — МУР, понял? Скажешь, что тебе нужен Логинов из первой группы. Повтори!

— Вызвать МУР, — пробормотал почтальон, — Логинова из первой группы…

— Вот, вот. Скажи ему, что бандиты в Виндавке, а я в доме… как хозяина-то здешнего зовут?

— Кручинин. Кирилл Федорович Кручинин.

— Ну вот, пусть они приезжают сюда. Да! Врач у вас в поселке есть?

— Нету, — признался почтальон, конфузясь.

— Тогда скажи им, пусть врача захватят. Там на дороге автомобиль, а в нем раненый шофер угрозыска. Он, правда… ладно, это я сам скажу. И пусть поторопятся. Давай! Одна нога здесь, другая там!

Почтальон убежал. Сонька хрипло закашлялась.

— И чего ты добился, дурак? — спросила она с вызовом. — Ничего же не добился. Только ребят угробил понапрасну. Мусор паршивый…

Кличка ""мусор"" прилепилась к сыщикам еще в те времена, когда МУР именовался Московским уголовным сыском, сокращенно МУС. Опалин тряхнул головой и полез за папиросами, чтобы привести мысли в порядок. С первой затяжкой ему и в самом деле стало легче. Сонька, лежа на снегу, множила ругательства в его адрес.

— Ты чего добиваешься — чтобы я тебя пристрелил, что ли? — осведомился Опалин, пуская дым. — Что, калеки Лариону не нужны, да? Бросит он тебя?

Сонька замолчала, нервно покусывая губы, и Опалин понял, что попал в точку."

"— Бросит и другую найдет, такую же рыжую, — с ожесточением продолжал Иван, вспомнив, что в присутствии этой женщины убивали его товарищей, да и сама она, случалось, убивала тех, кто ей доверился. — Или блондинку. Такую, знаешь, красоточку, походка… Платье под цвет глаз, а глаза голубые.