Иван Опалин

Через несколько минут вернулась Елена и, нерешительно покосившись на Опалина, спросила, не останется ли он на ужин. Она выглядела спокойнее, и он сообразил, что, должно быть, она излила соседкам на кухне душу и ей стало легче.

— Прочтите, пожалуйста, протокол и подпишите, — сказал Иван, обращаясь к Степану, и повернулся к хозяйке: — На ужин я остаться не могу, но у меня есть одна просьба. Можете дать мне какую-нибудь карточку Софьи, желательно такую, которую сняли недавно? Я постараюсь потом ее вернуть.

Елена вздохнула и, подойдя к единственному в комнате шкафу, принялась рыться в ящичках. Степан, не читая, подмахнул протокол и задымил папиросой как паровоз.

— Вот, — сказала Елена, протягивая Опалину карточку. — Полгода назад ходила сниматься. Позже ничего нет…

Иван взял фотографию, и его словно ударило электрическим током. Девушка, чье лицо он видел на снимке, не слишком походила на гражданку в платье, которая 11 июля в парке Горького попала в объектив фотографа ""Красного спорта"". Что-то общее, безусловно, просматривалось, но при сравнении двух фотографий становилось ясно, что это совершенно разные люди.

— Я попрошу вас хорошенько рассмотреть этот снимок, — решился Опалин, протягивая Елене карточку, которую раздобыл Казачинский. — Есть ли тут ваша дочь?"

"Елена взяла снимок, вгляделась в него — и затрясла головой.

— Нет. Нет!

— А женщина в платье с маками, вот тут, на заднем плане…

— Да вы что, — воскликнула Елена, — на ней другое платье! Ну то есть похожее, но другое… У Сони вот тут, — она показала на себе, — воланчики были в три ряда, а тут только в два… И рукав сшит по-другому… Нет, нет, это не она!

— Вы уверены?

— Совершенно уверена! Ну и лицо… тут его не очень видно, но у Сони никогда не было такого выражения!

Опалин дернул щекой, взял протокол Елены и стал вписывать туда дополнение. В коридоре бодро протопали чьи-то шаги, и на пороге показался мальчик лет десяти.

— Костя, это товарищ из угрозыска, — сказал Степан. — Насчет смерти Сони… — Он понял, что сказал лишнее, и сконфузился, но было уже поздно.

— Соня умерла? — недоверчиво спросил ребенок своим звонким голоском, переводя взгляд с матери на гостя. — Почему? Она же не старая совсем…

— Да, было бы хорошо, если бы все умирали только от старости, — заметил Опалин и обратился к Елене: — Подпишите, пожалуйста. Возможно, мне еще придется вызывать вас на Петровку… Или я кого-нибудь к вам пришлю, если надо будет что-то уточнить.

— Да я не против, — вздохнула Елена, возвращая ему протокол и ручку. — Вы, главное, только найдите его…

— Вы же были уверены, что это Богдановский, — не удержался Опалин, поднимаясь с места. Елена безнадежно махнула рукой.