Иван Опалин

Понял?

Николай Иваныч просиял, стал клясться, что собеседник может на него положиться, что он всегда, что не подведет… Потом отступил и, поминутно оборачиваясь и выражая всем своим видом готовность услужить, быстро удалился.

Стоявший под деревом человек докурил сигару, бросил окурок и тщательно растер его ногой.

— Значит, Опалин, — пробормотал незнакомец, щуря светлые глаза. — Ну-ну…

После чего без остатка растворился в лабиринтах московских улочек, исчез, сгинул, и город стер следы его шагов.

Глава 12. Нянька

Начался серьезный допрос.

Ф. Достоевский, ""Бесы""Казачинский ждал следующего дня с нетерпением. Отчего-то он был уверен, что одно из двух недавних расследований движется к завершению и что Опалин вот-вот назовет имя убийцы. Однако утром, едва Юра явился в угрозыск, его ждало разочарование: Петрович вручил ему новехонький ордер на получение летнего обмундирования установленного образца и велел катиться прямиком на склад.

— Да я потом могу… — начал Казачинский."

"— Не потом, а прямо сейчас, — отрубил Петрович. — И если они опять будут пытаться всучить тебе старье или не тот размер, пригрози, что будешь жаловаться. Все ясно? Шагом марш! И вот еще что: заверни на обратном пути в парикмахерскую и скажи, чтобы тебя подстригли. А то ходишь весь обросший, смотреть тошно. Угрозыск, положим, не армия, но у нас тоже есть кое-какие правила насчет внешнего вида…

Бунтуя в душе, Казачинский все же догадался заглянуть в кабинет, где сидел Яша, и тот посвятил его в подробности расследований.

— С убийством в парке Горького заминка, — сообщил Яша. — Выяснились непредвиденные обстоятельства.

— А Опалин где?

— С утра допрашивал дворника Яхонтова — ну, того, который с Пречистенки, а сейчас со спецами внизу ругается.

— Почему?

— Ну, они бабу с твоей фотографии опознать не могут, а он уверен, что она должна быть в картотеке. Требует Михалыча вызвать, а он в отпуске сейчас.

— Что за Михалыч? — заинтересовался Казачинский.

— Светоч, — без намека на иронию ответил Яша. — Всех преступников помнит в лицо, и дела их, и биографии. Уникальный человек. Одна беда — ему за семьдесят уже.

— А-а, — протянул Казачинский. Уголовный розыск завораживал его, как сложный, странный механизм, сулящий встречи с необычными людьми, которые в своем роде компенсировали необходимость возиться с преступниками и доказывать их вину. — А дворника отпустили?

— Кто ж его отпустит? — изумился Яша. — Не, ну, по его словам, он пьет и вроде как с утра еще ничего, а вечером напивается и засыпает. Но это же не алиби.

— Али… что?

— Это когда в момент совершения преступления ты совершенно точно находился в другом месте, — объяснил Яша. — Слушай, ты чего книги-то не читаешь?

— Я читаю, — оскорбленно ответил Казачинский.