Иван Опалин

""Черт возьми, — сообразил Опалин, — да он ревнует… И еще как! Любопытная, однако, семейка…""

— Я так смотрю, вечер не слишком добрый, раз вы здесь, — буркнул Степа, наклоняя свою крупную голову. — Что с Сонькой-то стряслось?

— Боюсь, ничего хорошего.

Елена тихо ахнула и поднесла руки ко рту.

— Она жива? Что ж вы сразу не сказали? Она жива? — Опалин покачал головой. — Нет, нет, нет! Боже мой…

Она бросилась к мужу, прижалась к нему, и он стал неловко гладить ее по плечам.

— Он ее убил, он убил ее! — выкрикнула Елена сквозь слезы.

— Кто?

— Да Женька же! Если бы это просто был несчастный случай… разве ж угрозыск бы занимался… Ее убили, да? Он убил?

— Мы ищем кто, — ответил Опалин. — У вашей дочери были на теле какие-то особые приметы? Шрамы, родинки?

— Родинка, большая, вот тут, с горошину величиной, — Елена стала показывать на себе, тыча пальцем куда-то в район ребер сбоку, и снова зарыдала. Опалин молчал. Теперь он был совершенно уверен, что они не ошиблись и что убитая в парке девушка действительно являлась Софьей Левашовой — о родинке ему сообщил доктор Бергман во время телефонного разговора.

— Лена, Леночка, золотая моя, — бормотал Степан, — ты не плачь, что уж тут теперь… Слезами горю не поможешь…

Опалин объяснил, что Елене Смирновой придется официально опознать тело, и вернулся к протоколу. Плача, хозяйка комнаты подала ему свой паспорт, и он переписал нужные данные, в которых, впрочем, не было ничего особенного. Затем Опалин на всякий случай стал допрашивать Степана, а Елена, спохватившись, пошла на кухню готовить ужин.

— Я вас очень прошу сопровождать жену на опознание, — сказал Опалин Степану, глядя ему в глаза. — Тело изуродовано, и Елене Константиновне придется нелегко.

— Да кто ж мог… — сдавленно начал Степан и умолк.

— Скажите, вы знали Евгения Богдановского?

— Видел, — хмуро ответил собеседник. — Чистый, гладкий, сытый сукин сын.

— Это после одной встречи у вас сложилось такое впечатление? — доброжелательно осведомился Опалин.

— Мне хватило, — не без вызова ответил Степан. — Да по нему сразу видно, что он за птица. Бабы от него без ума. — Он тяжело вздохнул. — Зря Сонька с ним связалась. Мы с матерью, может, не сахар, но с этим парнем каши не сваришь.

— Вам известно, где он учится?

— В этом… как его… институте народного хозяйства. Нынче же все грамотные стали, о какой-то новой жизни талдычат. А по-моему, жизнь такая же, как и раньше. При царе я жил в конуре, сейчас в конуре… В ней и подохну.

Он достал папиросы, закурил одну и бурно закашлялся.

— Вам бы лучше не курить, — буркнул Опалин, которому не понравился кашель его нового знакомого.

— А! — Степан безнадежно махнул рукой. — Без курева вообще не жизнь.