Иван Опалин

— А я думал, тебя там убили, товарищ барон. — Опалин прислонился к капоту машины, чтобы держать в поле зрения и непредсказуемого ""Кешу Максимова"", и Веру Ильиничну, и ее брата. — Ты же Розен, верно? Александр Розен.

Его собеседник усмехнулся и почесал щеку.

— Как узнал?

— Да по портретам догадался. У тебя иногда выражение — один в один как у твоей матери. А если у портрета твоего отца убрать усы, сходство сразу бросается в глаза. И я был не первый, кто понял, кто ты такой. Но тот человек выбрал себе неподходящего собеседника, который решил, что речь идет о Царе. — Опалин вздохнул. — Окончательно я убедился, что прав, когда вспомнил кое-какие слова, которые ты употребляешь. Говоришь ""горничная"", а не ""домработница"", это вроде мелочь, но сразу понятно, что ты не отсюда… На пароходе приплыл?

— Ну да.

— Зачем?

— Моя сестра болеет, нужны деньги на операцию… и вообще… А мать незадолго до смерти спрятала где-то в доме свои драгоценности. Но она умерла и не успела нам сказать, где именно.

— И ты хотел их найти?

— Хотел.

— И что?"

"— Да ничего. Я с трудом отыскал потайной ход, но там все было завалено. А в самом доме жили сторожа, потому что его сначала хотели передать под санаторий. В общем, не получилось у меня туда пробраться… а потом Винтер вбил себе в голову, что будет там снимать. И я решил остаться и посмотреть, не удастся ли позже найти тайник. Но его обнаружили при ремонте, и украшениями завладела Гриневская. Видеть ее в драгоценностях моей матери было не слишком… приятно, но я ее не убивал.

— Знаю, — сказал Опалин и повернулся к Вере Ильиничне. — Вы ведь сразу его узнали, когда я его к вам привел? Даже таз выронили. И потом он будто бы помогал вам с посудой, хотя за это время можно было перемыть… не знаю… все тарелки в Гурзуфе…

— Нам было о чем поговорить, поверьте, — сказала Вера Ильинична сдержанно. — И что обсудить.

— Меня, например?

— В том числе.

— Можно спросить? — вмешался Иван Ильич. — Ваня, что вы собираетесь предпринять?

Но Опалин не успел ответить, потому что Кеша неожиданно выхватил пистолет и выстрелил.

Выстрелил в Сеню Царя, который, приподнявшись на локте, целился в Ивана.

Вера Ильинична испуганно вскрикнула.

— Уберите оружие, барон, — буркнул Опалин. — Вы пугаете дам.

— Ваня. — Светлые глаза сверкнули. — Не надо со мной так говорить.

— А как с тобой говорить? Запутался я. Недавно вон детей больных из здания выносил — нормальным человеком казался. А сейчас, — Опалин покосился на трупы бандитов, — пятерых застрелил, а ведешь себя так, словно ничего не случилось.

— По-твоему, я должен о них сожалеть?

— Теперь, когда они никому больше не могут навредить? — усмехнулся Иван. — Почему бы и нет?

— Шутишь? — настороженно спросил его собеседник.

— Шучу. — Опалин вздохнул.