Иван Опалин

Опалин молчал.

— У тебя есть какие-то свои соображения? — с любопытством спросил больной.

— Понимаешь, — начал Иван, — на самом деле у меня ничего нет. Но…

— Но?

— Так, чепуха. Интуиция. Догадки. То, что к делу не подошьешь.

— Ну и что? Мы сейчас не на работе. Хочешь что-то сказать, я тебя слушаю.

— Я думаю, что все произошло из-за одного человека. Назовем его… ну, например, Андрей.

— Так, так.

— И этот Андрей очень хотел избавиться от своей невесты. А может быть, не от невесты, а от ее мамаши. А может быть, от обеих разом."

"— Ну хочешь избавиться от невесты — не женись, — протянул Селиванов с сомнением. — Зачем убивать-то?

— Не знаю. В этом и проблема. Но ему для чего-то нужно было их убить. Должно быть, он ломал голову, как бы ему все устроить так, чтобы на него никто даже не подумал. Потому что — ну сам понимаешь — убивают молодую женщину, мы тут же проверяем, с кем она была связана. И хоп — молодчик сразу под подозрением.

— И что же он в конце концов придумал?

— Нечто гениальное. Он убил третью женщину и украл драгоценности немыслимой ценности, чтобы все решили, что причиной являются именно они. А невесту и ее мать он убил как ненужных свидетелей этого преступления. Ясно, да? На самом деле целью были мать и невеста, а Гриневская… Гриневская была нужна, чтобы отвлечь от них внимание. Понимаешь, когда убивают фигуру такого масштаба…

— Никто не поверит, что дело вовсе не в ней. И как же Андрей проник в дом?

— Через потайной ход. Он частично обнажился во время вчерашнего землетрясения, так что Парамонов убедился, что я был прав. Ход действительно существовал, и убийца им воспользовался.

— Хорошо, а откуда Андрей о нем знал?

— Понятия не имею. Может быть, заметил, как кое-кто из членов съемочной группы залезает туда, и заинтересовался.

— Шатко, но допустим. Оружие он взял прямо со съемок?

— Да.

— И за здорово живешь застрелил трех человек, потому что ему просто не хотелось жениться?

— Ну… да.

— А украшения? Что стало с ними?

— Думаю, он их выбросил, чтобы ничто не связывало его с преступлением.

— Вот так взял — и выбросил?

— Э-э… да. Но, может, оставил себе самую ценную вещь… ""Алмазную гору""… потому что не хватило духу от нее избавиться.

— А Парамонов был такой осел, что не обнаружил ее во время обыска?

— Почему бы и нет? — самым естественным тоном промолвил Опалин. — Мало ли куда преступник мог ее спрятать… Мог и передать кому-нибудь другому… незаметно.

Селиванов вздохнул, потирая висок. Потом решился.

— Ваня, это то, что Терентий Иваныч в своей манере называет ""усложнением сущностей"".