Иван Опалин

 — Как твою сестру-то зовут?

— Наталья.

— И где вы с ней живете?

— В Париже.

— Хороший город, наверное. Ты туда вернешься?

— Вернусь. Я уже несколько раз собирался обратно, да все откладывал.

— Почему?

— Наверное, потому, что здесь мои корни. И что бы ни случилось, этого уже не изменить.

Опалин поглядел на лицо барона, залез в карман, достал ""Алмазную гору"" и, в последний раз полюбовавшись на блеск драгоценных камней и переливы опалов и жемчугов, протянул украшение своему собеседнику.

— На, держи. Раз это твое, то пусть у тебя и останется.

— Ваня, — проговорила Вера Ильинична, волнуясь, — я так и знала… Я всегда думала, что вы настоящий человек.

— Да ладно вам. — Опалин махнул рукой. Отделавшись от драгоценности, которая его тяготила, он неожиданно почувствовал странное облегчение. — Вы меня только раз в жизни видели. Странно после одной встречи делать такие выводы…

— Я могу что-нибудь сделать для вас… для тебя? — спросил барон после паузы, спрятав украшение.

— Конечно, — ответил Опалин. — Я думаю, эту колымагу, — он кивнул на бандитский автомобиль, — придется завести. И потом все мы разъедемся кто куда… кто в Париж, а кто в Москву. Вера Ильинична, садитесь… Иван Ильич, давайте я перенесу вас в машину. Надо же, уже светает… И земля, кажется, почти перестала дрожать.

Захлопали дверцы, заурчал мотор.

Четверо уцелевших двинулись навстречу новому дню.

Глава 30

Слишком много неизвестных

Из всех искусств для нас важнейшим является кино.

В. И. Ленинв беседе с А. Д. ЛуначарскимНа следующий день Опалин, как и обещал, навестил Васю Селиванова в санатории.

Подземные толчки не прекращались, и хотя их сила значительно ослабла, мало кто из приезжих рисковал оставаться в Ялте. Люди бежали в Севастополь, в Симферополь, осаждали поезда, платили колоссальные деньги частным перевозчикам.

В разрушенной на две трети Ялте оставались только коренные жители да продолжали осыпаться стены и разваливаться дома. Оживленная прежде набережная с множеством магазинчиков, кондитерских, кафе вымерла и стала скучной, как в каком-нибудь ненастном феврале.

— Ну а у вас тут как? — спросил Иван.

— Здание вроде устояло, — сказал больной. — Приедет комиссия, будет его проверять. В стенах трещины, придется их укреплять. Да кое-где попадала штукатурка.

— А у нас крыша улетела. Но обещают восстановить до того, как наступят холода. Люди в городе не унывают, сколачивают шалаши из досок, некоторые даже на время приспособили старые бочки для жилья.

— Ты нашел вчера своих знакомых? — спросил Селиванов. — У них все в порядке?

— Да. Просто… ну… переволновались во время землетрясения.

— Я слышал, Беляев сбежал. Зря Парамонов его упустил. Ему этого не простят.

— Почему?

— Ну как? Это же Беляев убил Гриневскую.