Оцепеневшие

Есть шанс с помощью Сони испытать, так сказать, на себе. Зреет план. Не знаю, как попросить. Может, постоянно думать об этом, она заметит и сама предложит?

– Интересно, куда он каждый раз уходит? – спрашиваю, пытаясь привлечь внимание Сони.

– Не знаю, и мне все равно.

Соня не в духе. В таком состоянии ее бесполезно просить. Почему я не психолог? Сейчас бы применил парочку трюков и расположил к себе девушку. Что бы сейчас сделала Кюблер-Росс?

Нужно как-то растормошить Соню. Выбрать правильную тему для разговора. Спрошу о детстве. Пусть расскажет что-нибудь приятное. Не всю жизнь же она так. Была же когда-то счастливой девочкой.

– Я совсем о тебе ничего не знаю. Соня твое настоящее имя?

– Что тебе надо?

– Просто интересно. Хочу поближе познакомиться.

– Тебе правда интересно?

Я чувствую, как она сканирует мое настроение. Второпях настраиваю себя на искреннее любопытство.

И…

Сработало. Кирилл бы точно понял, что я притворяюсь, но не Соня. Она не настолько хорошо умеет считывать чувства других, плюс она такая наивная и легковерная.

– Да. Меня зовут Соня. Это мое настоящее имя.

Хорошо, киваю, пусть будет так, Соня. Настоящее так настоящее. Не буду ловить за руку и рассказывать, что видел ее паспорт и что знаю, что на самом деле зовут ее Катя.

– Спрашивай. Я не знаю, что тебе рассказать.

А я не знаю, о чем спрашивать. Мне абсолютно неинтересно, как она росла и как скучно ей было на уроках математики. Единственное, что меня интересовало в ней, так это интенсивность женских оргазмов.

– Хочу знать все о тебе, – зачем-то вру. – Расскажи о своем самом сильном потрясении.

– Я росла одна, без матери.

Соня коротко отвечает и становится еще более хмурой."

"Она говорит, что ее маму сбил фургон. Насмерть. Прямо на глазах у маленькой Сони. Вроде как водитель напился и уснул.

– Жаль. Соболезную.

Я исключаю намертво, что с ней это было на самом деле. Она врунья. Но из вежливости киваю, мол, ах как же я сочувствую.

Про отца лучше бы я не спрашивал. Папа ее, говорит, драный алкаш, конченый человек. Бил, издевался над ребенком. В возрасте, когда девочка начала напоминать девушку, один из его дружков-алкашей купил Сонину невинность за бутылку крепленого.

Кстати, знакомый поворот. Я определенно где-то читал или смотрел в кино нечто подобное.

Ай-ай, киваю, как несладко тебе пришлось.

Она же понимает, что я могу все ее рассказы проверить? Я могу подключиться к ее воспоминаниям и узнать, как все было на самом деле. Могу даже без ее согласия. Она знает.

Зачем же врать?

Она внимательно следит за моей реакцией. Говорит, с тех пор ни о какой общеобразовательной школе и речи не шло, только жестокая домашняя школа выживания.

Она же понимает, что я не верю.