Оцепеневшие

 – Она делает глоток своего коктейля. – Все, о чем только можно мечтать, теперь реально.

Не нужно переживать? Не страдать? Она словно совсем ничего не понимает. Радоваться? Чему? Это словно бездомному нищему, больному и голодному, перед сном закрыть глаза и представить, как объелся лобстером, запил коньяком и между делом переспал с тремя длинноногими моделями. Мило. Приятно. Но неправда.

Соня все еще в «отрицании»? Занимается не пойми чем. Фантазирует и радуется.

Удобно быть дурачком. Завидую. Говорят, так жить легче, а смотри-ка, и после смерти не тяжело. Рассуждаю, а руки все еще трясутся. Не справляюсь с нервами.

Нужно что-то предпринять.

– Идем, – зову Кирилла.

Достаю из кассеты для бритья одно лезвие. Протягиваю. Тот послушно берет, смотрит на блестящее острие. Понимает, для чего я разобрал трехслойную кассету.

Одно лезвие бреет чисто, другое еще чище. Всплывают рекламные лозунги. Меньше движений бритвой, меньше раздражение кожи.

– Я это пробовал. Не сработает.

Киваю. Поднимаюсь и иду в ванную, зову за собой пацана.

Естественно, очевидные способы покончить с собой он перепробовал. Естественно. Но стоит еще раз все перепроверить. Пусть при мне повторит. Для чистоты эксперимента. Пусть умрет под присмотром. А если вдруг и удастся его убить, буду хотя бы знать, чего остерегаться самому.

Набираю воду. Трогаю – теплая.

– И пенку. Пожалуйста.

Я добавляю гель для душа. Над водой образуется густая пена.

Кирилл, не разуваясь, залезает в воду. Я беру карандаш, блокнот.

Записываю:

«Попытка № 1. Вены. Лезвие.

Десять часов утра».

Кирилл подмигивает мне и с улыбкой на лице ведет острием по руке. Разрезает кожу от локтя до кисти.

– Поперек тоже проведи, – подсказываю и морщусь от отвращения.

Он режет, а у меня ладони немеют, щекотно рукам. Ощущения, словно не он, а я себя лезвием полосую.

Разрезает поперек и опускает руки в воду. Пенка, все еще белая с одного края, мгновенно становится розовой с другого. Ванна за минуту наполняется кровью.

Киря часто дышит. Глаза его закрыты, и я вижу, как по щекам текут слезы. Он кривится, кряхтит. А у меня продолжают неметь руки.

– Щиплет. Больно. Боже, как же больно. Всегда больно.

Его губы синеют, голова уходит под воду.

Я чувствую покалывания в запястьях, будто я в самом деле себе вены расковырял.

Выключаю воду. Проверяю пульс.

Мертв."

"– Готов? – слышится голос. Соня все это время стояла у меня за спиной и наблюдала за экспериментом.

– Умер.

Я записываю:

«Десять часов тринадцать минут.

Пульса нет. Кирилл мертв».

Соня протягивает бокал, предлагает выпить.

– Помянем.

Я соглашаюсь. Я теперь на все соглашаюсь.

Кто знает.

Что вообще значит «терять нечего»? Мне нужен повод, цель. Не стану же со временем, как этот, с брекетами, искать смерть.