Оцепеневшие

Но Соню не остановить. Она вошла в раж.

– Пожила среди них. Набралась ума-разума. Но, сам понимаешь, это не мое.

Соня смеется, гладит свои шелковистые колени.

Потом узнала, как можно быстро и просто заработать. Сначала на трассе, затем в отеле. Карьера быстро развивалась.

– Веселенькое время, – пытаюсь прекратить ее монолог.

– Не веселенькое. Мужчины становятся бешеными, когда узнают, что их прибор не работает, понимаешь? Как ни три, как ни крути. Только с препаратами. Бесятся. А кто виноват? Правильно, Соня. Это из-за меня у него не получается, понимаешь?

Она показывает руками пощечины.

– Раз по лицу, другой. И постоянный клиент перестает нравиться. Один синяк сходит, на его месте появляется другой.

Я делаю глоток вина.

Кажется, сейчас я могу сформулировать. Соня говорит так, будто на самом деле видела те события. Свидетель, но не участник. Наверное, это на самом деле произошло, но, например, с ее подругой. Или же она сочиняет на ходу, тогда беру свои слова о ее воображении обратно.

– А чего ты не нашла нормальную работу?

– Образования никакого. УВЧТ закончила, и все.

Что за УВЧТ, думаю, но уточнять не хочется. Университет владения частями тела? По специальности «мастер на все руки»…"

"От своих рассуждений я улыбаюсь. Перестаю ее слушать и продолжаю фантазировать, какие могут быть дисциплины в подобном вузе.

– Да, высшее сексуальное, – говорит Соня.

Я отвлекаюсь на слове «сексуальное», смотрю на Соню, на направленный в мою сторону ее средний палец. Вино застревает в горле.

– Что?

– С красным дипломом. Мастерица на все части тела, как ты и сказал.

Но я ничего не говорил. Она, как Киря, проникла в мои мысли? Поняла, о чем я так усердно думаю?

Уверен, я опять краснею. Уши горят, лоб потеет. Она чувствует, что мне стыдно, и добивает.

– Навыки ночной жрицы за плечами, конечно, не таскать, но в обычной жизни, в которой требуются дипломы бухгалтера, медсестры и преподавателя, подобное образование не помогает.

– Извини, – говорю и хочу сменить тему.

– Остаются малопрестижные – сиделка, сторож, коренщица, оператор ведра и тряпки. Малопрестижные и малооплачиваемые.

Малооплачиваемые не значит плохие. Думаю, а вслух произношу:

– Извини.

– Ладно. Проехали. В общем, так я стала танцовщицей.

Угу, думаю, стала танцовщицей. Балерина просто.

– Еще раз так подумаешь и будешь веточкой выковыривать свои обцарапанные и обугленные глаза из костра.

– Да как?

Сколько можно проникать ко мне в мысли? Тем более проверять мою реакцию на банальные выдумки. Скажи она хоть слово правды. Да лучше бы просто молчала. Станцевала бы свой стриптиз, и все.

– Я не сочиняю. И все мои слова правда. И я не собираюсь молчать.

– Станцуешь для меня? – говорю вслух. Лучше перебить. И так, и так знает, о чем думаю, уж лучше вслух сказать.