Мир обретённый

А в девяноста трёх миллионах миль от Земли одно из солнц погрузилось в печаль, необъяснимым образом пригасив своё сияние на сотую долю процента.

Раньше подобных событий человечество никогда не переживало, ведь в его истории не было случаев полного, бесследного уничтожения чего-либо.

До этого момента.

В живом мире эти невозможные происшествия служат знамениями, хотя никто не может сказать, чего. Глобального потепления? Второго пришествия? Коллапса Солнца? Армагеддона? Люди строят бесчисленные теории на этот счёт, и спорят до хрипоты, и никак не могут прийти к согласию. А всё потому что живые — великие любители поспорить, в особенности когда никто не знает ответа."

"В Междумире же скорбь вселенной проявилась просто и ясно. Молчаливый плач объял души. Он нарастал и вылился в судорогу боли. Да, боли, пронзившей каждого послесвета до самой глубины его существа. И с этой болью пришло неожиданное осознание, что случилось нечто непоправимое.

Осознание...

Мало найдётся на свете вещей столь же могущественных, как осознание; и оно эхом отозвалось во всех спящих без сновидений душах, ждущих перехода из мира живых в мир между жизнью и смертью. Внезапная волна прошла по междусветам, и независимо от того, как долго они спали, все они проснулись, как от толчка. Проснулись до времени.

Так произошло Великое Пробуждение — отзвук всеобъемлющего пароксизма вселенной, содрогнувшейся от скорби.

Очнулись и Междусветы Милоса в банковском хранилище. Они сели, и каждый начал гадать: где я? Как сюда попал?

Междусветы, бывшие на попечении Светящихся Воинов, в это знаменательное утро покинувших Аламо, внезапно встали на собственные ноги и принялись задавать те же вопросы.

И девушка в стеклянном гробу, одетая в великолепный зелёный атлас, открыла глаза и улыбнулась.

— Ну вот, — сказала она себе. — Теперь посмотрим, что я пропустила и чем надо заняться в первую очередь.

А в пыльной кладовке в подземельях Аламо всеми забытый Вурлитцер без монеты и без запроса заиграл «Канун Разрушения»[38].

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Возрождение Мэри

Высотная музыкальная интерлюдия № 3 с Джонни и Чарли

— «Лондонский мост падает, падает, падает...»

Пение, решил Джонни-О, придумано самыми тёмными силами зла в качестве самой страшной пытки, подстерегающей душу в преисподней.

— «Лондонский мост падает...»

Джонни был твёрдо убеждён, что его мозг, вернее, память о мозге, изъели жирные междучерви, и всё, что осталось — это лишь призрачные дырки, какие бывают в швейцарском сыре...

— «Моя милая леди!»

...к тому же, возможно, затянутые паутиной.

Они облетели вокруг земного шара несчётное количество раз. Благодаря толчку, который дало им силовое поле гигантского мёртвого пятна, на каждом витке они отклонялись к югу миль на сто.