Мир обретённый

— Скинджеким кого-нибудь и рвём когти!

Но Милос не шелохнулся. Он думал о Мэри, о том, как она смело встречала трудности лицом к лицу, никогда не сдаваясь и не отступая. Если он намерен когда-нибудь стать в её глазах равным ей, он должен научиться этой стойкости, этому самообладанию. Может, тогда он обретёт такое же уважение, каким пользовалась Мэри. Может, тогда он почувствует себя достойным её.

— Мы сейчас уйдём, и тебе нас не остановить, — сказал Милос, заставляя себя бесстрашно смотреть в междумирный глаз страшилища. — Ты меня не запугаешь, злодей!

— Это я-то злодей? — поразился шрамодух. — Ты что, парень, сдурел? Я только что спас всех этих детей!

— Ты обрёк их! — закричал Милос. — Ты обрёк их на жизнь! Это я, я нёс им спасение. Мне одному Мэри доверила своё видение будущего мира. Мне! И я никому из вас не позволю разрушить её планы!

— Да что с тобой такое? — гаркнул в ответ шрамодух. — Это из-за тебя здесь вся эта катавасия?

И он сделал к Милосу шаг.

— Кларенс, постой! — вмешался Майки, но Кларенс закусил удила и никого не слушал."

"Было бы легко сказать, что следующий поступок Милоса был продиктован эгоизмом и трусостью, но в том-то и дело, что в этот момент он думал не о себе. Его мысли были о Мэри и её детях. Если шрамодух дотронется до него, он, Милос, исчезнет, и кто тогда позаботится о послесветах? Лосяра? Хомяк? Да эти олухи в открытую дверь без поводыря пройти не могут! Без Милоса всё будет кончено. Великая мечта Мэри умрёт, и, проснувшись, Мэри останется совсем-совсем одна. Он, Милос, этого не допустит!

Поэтому, увидев кинувшегося к нему шрамодуха, он сделал шаг назад по диагонали, прикрывшись Хомяком, как король прикрывается пешкой.

— Не смей от меня прятаться! — загремел шрамодух. — Поговорим как мужики, если ты действительно мужик! — И он протянул руку, чтобы оттолкнуть Хомяка с дороги.

— Кларенс, нет! — крикнул Майки, но было поздно — старый пожарный уже вцепился Хомяку в плечо.

* * *Хомяк был не из лучших обитателей Междумира, но утешал себя тем, что он и не из худших. Всё его существование было одним сплошным стыдобищем. Он перешёл в Междумир, упав с дерева, когда пытался подсматривать в окно за девочкой, не желавшей иметь с ним ничего общего. Когда он стал скинджекером, его вкусы ничуть не изменились — самым большим удовольствием для него оставалось подсматривать за жизнью других людей ради собственного развлечения. Умом Хомяк не отличался, и ему не было дела до добра и зла, правды и лжи; всё, что его заботило — это как бы благополучно пережить очередной день. Да, ещё он не прочь был от души посмеяться. Правда, в последнее время забав у них с Лосярой сильно поуменьшилось, поэтому Хомяк потихоньку начал убеждать приятеля, что пора им дёргать от Милоса.