Мир обретённый

После сегодняшних событий они, скорее всего, так бы и поступили.

Но сегодня к Хомяку притронулся шрамодух.

Власть веры в Междумире огромна. Внешний вид, физическая сила — всё это определяется тем, во что послесвет верит; а ведь контролировать свои верования никто толком не может. Мы можем лгать самим себе, говоря, что верим в то-то и то-то; можем даже иногда убедить других в том, что это правда, надеясь при этом, что убедив кого-то, убедим себя. Войны зачастую начинаются не из-за того, во что верим мы сами, но из-за того, в чём мы хотим уверить других.

Верования Хомяка были весьма расплывчаты. Парень был не настолько душевно тонок, чтобы размышлять о подобных вещах. Но когда Кларенс дотронулся до него рукой, которая, без сомнения, принадлежала Междумиру и при этом была присоединена к живому телу, оказалось, что всё же в дальних и самых глубоких закоулках души Хомяка жила вера в то, что прикосновение шрамодуха загасит его, уничтожит без следа на вечные времена.

Поэтому так оно и случилось.

Для тех, кто наблюдал за происходящим, всё прошло быстро и без драматизма. Кларенс схватил Хомяка за плечо, Хомяк тоненько пискнул и... пропал.

Никакого туннеля.

Никаких мерцающих радуг.

Хомяк только что был здесь, а в следующий миг его не стало. Он попросту превратился в ничто. Ушёл в небытие.

Кларенс опешил, поражённый тем, что только что увидел, а Милос, забыв про героизм, в ужасе кинулся бежать, скинджекил первую попавшуюся тушку и был таков.

Кларенс позабыл о Милосе. Его гораздо больше заботило то, что случилось с духом, исчезнувшим после его прикосновения.

— Куда он подевался, этот призрачонок? — в недоумении спросил старый пожарный. — Что это за трюк он тут провернул?

Майки покачал головой, отказываясь верить очевидному. В душе его что-то зашевелилось, зародилась боль, подобная той, что чувствуют живые.

— Это не трюк, Кларенс, — сказал он.

— Тогда куда он ушёл?

— Никуда, — печально ответил Майки. — Он ушёл в никуда.

Глава 28

Слёзы вечности

Всё мироздание, вся ткань бытия скорбит над погашенной душой, как в Междумире, так и в мире живых. Если бы Хомяк всё ещё существовал и видел это, он бы загордился и, может, даже смутился бы, увидев, какую дань платит всё сущее его памяти.

В Неваде, там, где вообще практически не бывает дождей, разразилась небывалая гроза — иссохшую, потрескавшуюся почву залил настоящий потоп, солёный, словно слёзы.

В Африке по обширной равнине Серенгети, где сейсмическая активность обычно отсутствует, прокатилось землетрясение с силой в 7,5 баллов.

В Бразилии яростный смерч проложил себе дорогу из одного конца страны в другой, и при этом в небе не наблюдалось ни единого штормового облака.